— Вы все больно умные. Ищете какие-то смыслы, какие-то причины. Пытаетесь доказать себе, что вы здесь не просто так, чтобы было не так обидно жить. Пытаетесь различать «хорошо» и «плохо». Может, так оно и надо, — он с притворным интересом стал рассматривать револьвер и хищно улыбнулся. — Может, чтобы вы перестали ныть от неопределенности, вам нужен злодей, чтобы чувствовать себя героями? Может… — он почесал затылок дулом оружия. — Может, поэтому мы всегда и ищем крайних. Отвлекаемся от мысли, что мы сами ничтожества.
В какой-то момент он замолчал. Задумчиво опустил голову, медленно снял очки с глаз и снова посмотрел на присутствующих. В этот раз не через стекло. Он будто каждому заглянул в глаза, будто у каждого на лице прочёл самое нужное. Горько ухмыльнулся, встал со стола. И молча ушёл. В тишине.
А ты окончательно потерял себя… Мой милый Джош… Раньше твои выходки были весёлой забавой. Безобидными проказами. А теперь ты вёл себя так, словно со дня на день тебя не станет. И мира вместе с тобой.
Сегодня он смотрел на меня как-то по-особенному. Исподлобья. Как будто я помешала. Парень поднялся с подоконника, оставив так настораживающее меня оружие. Он делал медленные уверенные шаги, заставляя меня потихоньку пятиться назад. И лишь когда моя спина упёрлась в дверь, лишь когда он оказался на расстоянии одной ладони, я почувствовала что-то, сильно напоминающее страх. Сегодня и сейчас я боялась его. Так же сильно, как жалела.
Он коснулся моего плеча, медленно повёл руку ближе к моей шее, наблюдая за своими движениями.
— Что или кого ещё мне нужно уничтожить, чтобы ты не мучала меня? — прошептал он, когда его ладонь оказалась на моей щеке, а его окровавленные пальцы провели алую дорожку от ключицы до лица.
— Ты измучал себя сам, Джош… Остановись. Больше не нужно.
Он грустно улыбнулся, посмотрел прямо мне в глаза.
— Ты говорила, что тебя пугал тот парень из сорок пятой. Как-то он не так, на тебя смотрел, да? Я запомнил. Он больше не потревожит тебя. Ты говорила, что приходишь поздно из-за того, что засиживаешься в библиотеке. Я услышал. И сжёг её нахрен. Что теперь ты придумаешь в своё оправдание, когда придёшь под вечер?
У меня пропал дар речи… Это был он. Это из-за него начался пожар. Это из-за него чуть не задохнулись дикари.
— Что ты натворил?! Могли погибнуть люди! — я повысила голос и отбросила от себя его руки.
— Люди и так погибают каждый день.
— Зачем, Джош? Зачем? Почему ты делаешь это? Что с тобой стало?
Он молчал. Горестно смотрел мне в глаза, в тысячный раз изучая моё лицо. Он не знал, что ему сказать, не хотел говорить. Он хотел смотреть на меня. Просто смотреть на меня…
— Я перестал чувствовать страх, Ниа. Тебе знакомо такое? Ты как будто стоишь на самом краю и знаешь, что сейчас кто-то толкнёт тебя в спину, но даже не оборачиваешься. Я знаю, что меня столкнёшь ты. И терпеливо жду этого момента, потому что знаю — перед тем, как полететь вниз и разбиться, я почувствую твоё прикосновение. И это всё, чего я так хочу… Просто почувствовать, что ты ближе, чем обычно.
Его взгляд меняется. Глаза начинают тревожно метаться из стороны в сторону, не останавливаясь ни на одном участке моего лица. Он упирается рукой о стену возле моей головы, не позволяя сдвинуться с места. Начинаю паниковать.
Кто-то стучит в дверь. Сначала тихо, потом — громче, а потом и вовсе ломится в неё, как умалишённый. Я знаю, кто это может быть. Джош злобно закатывает глаза, его раздражает, когда кто-то срывает ему момент. А вот я облегчённо выдыхаю и еле сдерживаю ликующую улыбку.
Нам приходится отойти от двери, чтобы впустить в комнату Элисон с огромным пакетом чего-то вкусного. Моментально стираю с лица пятна от кровавых пальцев Джоша. Она не обращает на нас никакого внимания, ложится на свою кровать и начинает уплетать бутерброд с двумя булочками. Кажется, до Нового времени это называли харбургер.
— Слышь, зануда, — это явно мне. — Я тут у тебя пару дней назад какую-то хреновину нашла. Ты спала, и она у тебя из-под подушки вывалилась.
Мне сразу стало ясно, о чём была речь. Паника снова захлестнула с головой. Я даже совсем забыла про Джоша, который всё это время упорно смотрел на меня.