— Я ничего этого не просила, Джош, — стараюсь говорить это холодно, чтобы в очередной раз поставить точку на этой теме. А выходит многоточие.
Его взгляд кардинально меняется. Я вижу холод. Где-то чуть глубже вижу злость и разочарование. Нервно сглотнув, всё-таки иду к выходу.
— Ты никуда не пойдёшь, — был бы он чуть ближе, схватил бы меня за руку. Я даже не знаю, разозлило меня это или напугало.
— Джош, мать твою-мою. Остуди свой стручок, — Эл закатила глаза, вскочила с кровати и толкнула брата в плечо. — Харэ тут нюни пускать. Она не твоя чёртова собственность. Какое ты нахрен имеешь право ей что-то запрещать? Ты ей кто? — от Элисон такое было вполне ожидаемо. Хотя в этот раз она особенно выросла в моих глазах. Уж так за меня точно никто не заступался.
— Тебя не просили лезть.
— А тебя не просили выёживаться. Мне то уже пофигу, на меня можешь гнать, а мелкую даже не трогай. Воспитывать её — мамкина забота, — она гордо постучала кулаком по груди.
— Как будто ты ей хороший пример можешь дать.
Дальше уже началась ссора, в которой мне уж точно места нет. Я ушла, как только их скандал затронул тему родителей и наркотиков. Как я поняла, Элисон очень серьёзно подсела. Именно поэтому она в последнее время ведёт себя как-то неадекватно — заставляет нас закрывать окна и двери на ночь, мол кто-то постоянно за ней охотится; говорит всякий бред, двигается как в замедленной съёмке. Это всё не может не ранить Джоша.
Я порвала свои старые линзы на кучу маленьких кусочков, оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что за мной не наблюдают камеры, пошла в незаселённую комнату и смыла их в раковину. Нет, сначала я пыталась затолкать их в щели между полом и стеной в коридоре, но очень не вовремя появился Барт. Он засмеялся и подумал, что я делаю «закладку», как он сказал. Закладку… Какую закладку? Разве я делала бы закладку для книги на корточках возле стены в коридоре? Странный он какой-то.
Миранда сказала, что собрание будет проходить на втором этаже в шестой аудитории. Я прекрасно это запомнила и про себя, как молитву, повторяла номер кабинета. Я уже даже стояла возле двери и нервно переминались с ноги на ногу. От чего-то мне было жутко страшно. Переживала как перед своим первым пересказом лекции. Время уже поджимает, а я всё никак не могу просто зайти. От нервов пытаюсь успокоить себя рассматриванием двери. Это какое-то светлое дерево, цифра шесть — золотого цвета. Из-за тех же нервов начинаю придумывать себя всякое в голове. А вдруг Миранда соврала? Вдруг нет никакого собрания? Но я тут же выкидываю эту мысль из головы, потому что слышу за дверью голос Ада. Мне сложно дословно понять всё, что он говорит, но я отчётливо разобрала фразу: «Я разочарован в вас».
Решительно выдохнула, опустила холодную позолоченную ручку и вошла в кабинет. На меня моментально уставились все присутствующие. Их было человек десять. Проще говоря, все выжившие дикари. Кабинет небольшой, здесь всего три ряда по четыре парты. На самой последней я вижу улыбающуюся Миранду. Она рада меня видеть. Скорее всего, только она и рада. Остальные смотрят на меня с каким-то отвращением. А Айден будто даже не удивлён. Он как будто догадывался, что я приду. Пока все его люди сидят вразброс за партами, он стоит у доски, скрестив руки на груди и облокотившись о край учительского стола. Рукой подзывает меня к себе. Подхожу.
— Уж постарайтесь найти достойный аргумент. Почему о ваших планах мне рассказываете не вы, а посторонний человек? — обращается к своим и кладёт руку мне на плечо. Посторонняя… От этого прозвища внутри появляется неприятное ощущение.
— Да хрен её пойми, — говорит какой-то парень. — Чего-то хочет, наверное. Сам же сказал ей не доверять.
— Дело не в ней. А в вашей самовольности. Кто вам позволил самим решать, что делать? Вам мало было боёв в лагере? Хотите и здесь начать рубить друг друга? Это не наш дом. Не мы здесь хозяева. Здесь нельзя показывать себя в таком свете.
— В жопу репутацию! — чуть ли не выкрикнул ещё кто-то. — Есть вещи, которые нельзя просто так прощать, — парень головой кивнул в сторону Эйприл. В сторону девочки, за которую погибло много людей… — Если бы мы рассказали тебе обо всём, ты бы решил всё слишком мирно. Без мести. Это не по-нашему.