Айден только собирался что-то ему ответить, но я его перебила:
— А умереть это по-вашему? А если бы вы все погибли прямо там? Здесь остались бы девушки, которые не участвовали в драке. И как бы вы защитили их снова, если бы были мертвы?
На мои слова у них протестов не нашлось. Кто-то даже опустил голову, а кто-то продолжил сверлить меня взглядом. От эмоций внутри я даже подошла ближе к партам.
— Не о репутации ведь речь. Вы настраиваете всех против себя! Всех, кто сильнее и многочисленнее вас. Тот парень получил по заслугам. Он мёртв. На этом всё. Хватит жестокости. Ад прав, она только вредит, когда дело касается выживания.
Я обернулась в сторону главаря дикарей в поисках поддержки. И нашла её. Он смотрел на меня с одобрением, хоть это было видно только лишь по взгляду.
— Легко тебе говорить, — ответила мне девушка, сидящая за первой партой. Она выглядела так, словно её протест дался ей очень тяжело: потирала руки, бегло смотрела по сторонам и как-то виновато поглядывала на главаря, словно боясь сказать что-то не то. — Тебе не приходится каждый день слышать в спину, что тебе здесь не место. Отшельников здесь недолюбливают. У нас не очень много способов поднять авторитет.
— Вы не поднимите свой авторитет, игнорируя указы Ада. Я не могу понять… Он ведь столько для вас делал, а вы сомневаетесь в его решениях? Почему?
Мне не хотелось оборачиваться и видеть реакцию дикаря. Я догадывалась, что ему не понравятся эти слова. Он вполне и сам может постоять за себя, и наверняка, мои попытки вмешаться в его дела только разозлят его. Но молчать я больше не могла.
— Принесла к нам в лагерь разруху, а теперь смеешь читать нам нотации? Ты кто такая?
— Да! Какая тебе выгода?
Голос за голосом… Вопрос за вопросом, оскорбление за оскорблением посыпалось на меня.
Дикари не любят чужаков. Это мне было ясно давно. Но было не ясно, почему они так не любили признавать ошибки. Доверия ко мне у них не будет никогда, но как можно не доверять своему главарю? Миранда когда-то рассказывала, что дикари слегка распоясались, когда «на престол» воздвигнули Ада. В лагере бо́льшей частью людей были взрослые и старики. И они не понимали, как девятнадцатилетний парень собирается принимать какие-то важные решения, потому и относились скептично. Сказать честно, даже в этом кабинете половина дикарей были старше Ада.
Серьёзнее?
Вряд ли.
Умнее?
Нет.
Я обернулась в его сторону. Одного только его взгляда мне хватило, чтобы понять, что я всё-таки пришла напрасно. Фраза «ты принесла к нам разруху» читалась и в его глазах. Мне на мгновение показалось, что мы перенеслись в прошлое, за секунду до того, как он толкнул меня на дорогу к летающей кастрюле. Именно так он на меня и смотрел. Как на «постороннюю».
Дальше на его лице произошло что-то, чего мне уже было не понять. Он опустил взгляд. Он делал так каждый раз, когда ему в голову приходила какая-то идея. Но сейчас казалось, что он сам этому был не рад. Пока его люди спорили и почти открыто поливали меня грязью, он смотрел в окно. Там было… никак. Ни солнца, ни холода, ни дождя, ни тумана. Пустота. Даже природа не могла определиться, чем порадовать или огорчить нас на этот раз. Кто-то из студентов вывел счастливого блохастого Баффи на улицу, кто-то задумчиво смотрел вдаль, кто-то рассматривал штуковины, которые нам сегодня выдали на уроке.
Молчал.
Меня всегда настораживало, когда он молчал.
Что происходило в его голове?
Что таилось в его беглом взгляде?
На кончике его языка застыла какая-то фраза, которую он почему-то не решался произнести.
— Сделаем так… — наконец выдохнул он, моментально призвав тишину в этот кабинет. И снова умолк. Закусил губы, не отрывая глаз от грязного стекла. Снова засомневался. — С этого дня я никак не буду контролировать вас. Отныне вы сами по себе и каждый сам за себя, — выдержал паузу. Посмотрел в лицо каждого из своих людей. Или уже не своих. — Больше от меня не поступит ни защиты, ни приказов.
Я подумала, он спятил. На первый взгляд мне показалось, он хочет просто сжечь обиду внутри и сделать что-то всем на зло. Мол получайте, что так давно хотели. Но обидчивость — не в характере Ада.
Во взглядах дикарей читалось одно недоумение. В глазах Эйприл я увидела искренний испуг и панику. Она не переживала за остальных. Она испугалась слов «не получите защиту». Миранда тоже как-то странно оглянулась по сторонам, мол: «Неужели никто не будет протестовать?»