— Докажешь? — рычит чуть ли не на ухо и со всей своей силы вновь толкает меня в спину, выкидывая на дорогу на растерзание бездушной машине.
На какое-то время я перестаю понимать, что происходит. Где я? Как выбраться? Еле нахожу в себе силы посмотреть на приближающуюся смерть. Она совсем не такая, как её описывают — чёрный плащ на костях и коса. Она железная. Огромная. С четырьмя пропеллерами...
Ползу назад. Железяка уже давно заметила меня — она медленно приближается, словно дразнит. Изучает.
Когда я уже теряю последнюю надежду, что-то внезапно происходит. Железяка останавливается и, потеряв во мне интерес, угрожающе поворачивается в сторону, откуда меня вышвырнуло. Громадина замечает Айдена и, забыв про меня, движется к нему. Это не оставляет ему сомнений. Теперь парень уверен, что я — шпионка, а эта железная штуковина — моя прирученная псина.
Парень качнул головой, ухмыльнувшись без улыбки. Он посмотрел в мою сторону так, будто я отняла у него всё, чем он дорожил. Именно так он и думал.
— Твоя взяла, сучка, — безэмоционально, золодно. — На твоём надгробии напишут, что ты была хорошей актрисой. Надеюсь, оно того стоило.
Громадина приближается к нему, а парню остаётся только пятиться назад. Бессмысленно — ещё пара шагов, и он спиной упрётся в железные ворота.
— Молись, чтобы мы больше не встретились, — сказал он напоследок.
Ад согнулся пополам, будто только что ему в живот вкололи что-то ядовитое. Он сильно закашлял, кровь хлынула большим потоком, стекая с губ и носа. Видимо, эта машина умела не только взрывать.
Я пытаюсь подняться, но каждая попытка — провал. Потому я ползу. Айдена на пару секунд окружают голубые искры, словно его только что ударили разрядом тока. Он вскрикивает и падает без признаков жизни.
Громадина снова оборачивается в мою сторону. Страх заполняет каждую клеточку тела, но надолго ли. Ползу и стону от боли... Последнее, что я увидела перед полной тьмой, были... Голубые искры.
Небо 4. Казнить нельзя довериться
Энди бы сказал, что это ловушка. Что не будет в этом месте ни свободы, ни воздуха, что уже давно стало синонимами. Я очнулась не на нашей планете. Ощутив лёгкую тряску, открыла глаза и увидела железные решётки и пыльную темноту. Здесь было несколько клеток с ранеными людьми (по меньшей мере, две дюжины человек). Кто-то до сих пор не пришёл в сознание, а кто-то уже в панике успел забиться в углу своего железного мирка. Мы все были голодные, уставшие, напуганные и злые. Все. Пока тряска не прекратилась.
Открылась широкая дверь, и свет ослепил глаза. Вооружённые люди вытолкали всех на улицу и как гусят повели в неизвестном направлении. А дальше настал хаос. Хаос в идеальном порядке. Мы приближались к большому зданию, словно нетронутому солнечной вспышкой.
— Где мы? — нерешительно спросил кто-то из толпы. Нужно заметить, среди нас были одни подростки и молодежь.
— В вашем новом доме, — ответил мужчина. По его тону не сказать, что он обирался нас мучить или убивать.
Здание было похоже на дворец с конусообразными крышами, только тянулось оно не в высоту, а в ширину. Да к чёрту здание! Здесь была трава. Самая настоящая трава! Готова поклясться, не будь здесь десятка чужих глаз, повалилась бы на землю и лежала бы на ней до тех пор, пока сама не стала бы её частью. На горизонте ни единого дерева, ни единого кустарника, но мне достаточно и того, что я вижу. А я вижу, как у планеты появился шанс.
Я делаю несколько шагов и замираю на месте, не желая больше никуда идти. Вдыхаю воздух полной грудью, как не делала никогда раньше. Лёгкие распахиваются. Я чувствую кислород. Мне никогда не было так легко и приятно дышать. Я слышу, как остальные подростки жадно глотают воздух. Слышу, как наслаждаются. И следую их примеру.
Какое-то время наши охранники понимающе молчат, позволяя нам прийти в себя и справиться с головокружением, а позже — распахивают перед нами ворота во «дворец».
Я не доверяю этим людям. Они послали к дикарям машин-убийц и уничтожили их дом, чтобы доставить нас сюда. Нас, будто диких животных, отловили без разрешения и запихнули в какое-то «райское место». Живите, мол, не тужите. Какое-то время мне действительно казалось, что мы мертвы, пока я и ещё несколько дикарей не почувствовали головокружения от резкой подачи кислорода. В раю боли не чувствуют. В раю ничего не чувствуют.