Директор громко стукнул по столу и встал с кресла, направив грозный взгляд на блондина. Ад вёл себя так, словно ему ничто не угрожает. Впрочем, так оно и было — директор уже не раз показывал, что самым ценным учеником этого колледжа был именно дикарь.
Они говорили про Джоша… Но откуда он мог знать обо всём? Во время пожара он находился там, где положено быть виновнику пожара. А к Кёрли я ходила исключительно во время любимой пары Джоша, которую он никогда не прогуливал.
— Не шути со мной, парень. Не скажешь ты, так скажет она. Или её подсознание.
Покосился на меня, как-то оценивающе оглядел меня с ног до головы. То ли хотел понять, как можно на меня надавить, то ли пытался увидеть во мне что-то, чем можно надавить на Ада.
— Она для вас бесполезна. Только потратите моё и своё время.
Мужчина проигнорировал. Лишь почесал свой необъятный живот, шмыгнул носом и скрылся за одним из шкафов, стуча выдвижными ящиками и шелестя какими-то бумагами.
Я перестала расчёсывать свои руки только когда ощутила неприятную боль и обнаружила кровь под своими ногтями. Ад не стал ничего говорить, когда заметил это. Сейчас вообще было не самое лучшее время для разговоров — повсюду уши. Но он посмотрел на меня так, будто пытался сказать: «Успокойся». Тут моё внимание привлекли его руки, сцепленные за спиной. Наручники так натёрли ему кожу, что та уже стала немного кровоточить. Он в намного худшем положении, чем я. Я вообще не имею права жаловаться.
Мужчина вернулся к нам не с пустыми руками. Он держал прибор, который я точно запомнила на всю жизнь. Именно им Кёрли выжгли глаза. Именно им определяют цвет радужки.
В этот момент я почувствовала, словно мне в горло затолкали булыжник. Словно я задыхаюсь. Воспоминание того, как крик голубоглазого парня раздался по столовой, порезало мне уши и глаза. Я в мгновение забыла о том, где я нахожусь и кто эти люди со мной. Я больше не видела ничего, кроме аппарата, который уже подносили к моему лицу.
Я успела рассмотреть его в деталях, ведь время замедлилось, продлевая мгновения моей предсмертной паники. Ни единого винтика, ни единого стыка металлических пластин не было на приборе. Его как будто создало само небо, чтобы он убивал его детей. Он похож на пистолет, только вместо дула — два отверстия с электронной пластиной и искуственным интеллектом. Моё лицо осветило голубое свечение. На секунду я ослепла. Или на вечность?..
Я не почувствовала боли. Не закричала. Только медленно подняла веки, увидев сплошную темноту. Первой моей мыслью было: «Может, так оно и лучше. Теперь не нужно скрываться. Теперь всё станет проще».
Первой и последней… Ведь через несколько секунд глаза привыкли к былой темноте и снова видели перед собой силуэты.
Директор убрал от моего лица прибор, задумчиво посмотрел на панель с результатом и то же самое повторил с Адом — просканировал его глаза и расстроенно убрал чудо-пистолет в ящик ближайшего комода. Аппарат не выявил цвет моих глаз?.. Неужели Ад создал настолько крутые линзы?
— Была б она бесполезна, ты бы сидел тут один.
— Я просто исследователь, — снова встреваю в их разговор, чтобы хоть как-то отвести от себя подозрения. — По его поручению шастаю по колледжу, собираю информацию о том, что и где расположено. В ан…гаре много всякой мелочёвки, которая может пригодиться в изобретениях, вот я и… искала что-то полезно. А вместе с тем узнавала всё у того парня. Но я не знала, что он голубоглазый.
— Так всё и есть, — тут же подтверждает Ад, притянув внимание директора к себе. — Могу доказать. В левом кармане её рюкзака лежит Мемориас. Аппарат, который записывает изображение того, что она находит для меня.
Мужчина нахмурился, покосился в сторону наших вещей и медленно подошёл к ним. В этот момент Ад кивнул мне. Для меня это стало сигналом. Я поднялась со стула, покрепче взяла спинку в руки, пока директор стоял к нам спиной.
— Это такой металлический шарик с кнопкой, — продолжал Ад вешать ему лапшу на уши, пока директор копался в моих вещах. Директор… Звучит грозно. Но если посмотреть на этого человека, может показаться, что перед вами стоит большой пузатый ребёнок, которому ткни пальцем в костер, и он пойдёт в него, думая, что это особый вид сладкой ваты.