«Вы похудели», — хотела сказать я, когда дикарь чуть ускорил шаг, обогнав меня. Глупая привычка рассматривать его каждый раз, когда он не видит, помогает мне замечать то, как его тело меняется вместе с ним. Вряд ли он бы воспринял мои слова за комплимент. У него так мало времени на то, чтобы спасти чужую жизнь, что он отрывает куски от своей собственной. У него нет времени на сон, на еду… У него просто нет времени. Я чувствую себя преступницей, когда пытаюсь своровать хотя бы минутку его внимания.
Задумавшись об этом, я замедлила шаг, чтобы отстать от парня, а потом и вовсе остановилась, наблюдая, как его фигура теряется среди толпы в коридоре. Потрать своё время на что-нибудь важнее, чем девчонка-неуч, Айден. Потрать своё время на что-нибудь важнее, чем я.
Говорят, чтобы заинтересовать человека, нужно просто сказать то, что ему хочется услышать. Но что нужно сделать, чтобы заинтересовать людей, которые втолкали в свои уши пробки? Что нужно сказать тем, кто уже давно оглох? В этом колледже много потрясающих людей. И добрые, и злые, и задумчивые, и совершенно свободные от мыслей… Но все такие нищие. У них нет ничего. Они не хотят ничего видеть, ничего слышать, ничего знать. Устали.
Я не знаю, что такого должно произойти, что собрало бы такую толпу народа в одном узком коридорчике. Эти ребята не удивились бы даже второму концу света, а тут вдруг стоят, раззинув рот. Ещё больше вопросов стало появляться в моей голове, когда я поняла, что эта толпа стоит не просто в коридоре. Они собрались у двери в мою комнату и бурно обсуждали что-то, глядя в настежь раскрытую дверь.
Я ускоряю шаг. Когда в последний раз я проводила день спокойно?
Я стараюсь не слушать чужих разговоров, чтобы не упасть в обморок от ужаса раньше времени — я уверена, что ничего хорошего там не происходит. Но моё волнение выхватывает из общего гула даже самый тихий шёпотом. «Что с ней?» — говорит почти каждый второй, и мне уже не нужно догадываться, что там происходит.
Элисон…
Она всегда была сумасшедшей. Чокнутой на всю голову. Это придавало ей изюминку, пока она не нашла способ превратить свою лёгкую безбашенность в тотальное безумие. Наркотики убивали её. Её мозг, её тело… Я поняла, что всё стало хуже, когда девушка стояла перед зеркалом с минут десять и просто смотрела на себя. Она тоже видела, как умирает. Видела, как бледнеет её кожа, как начинают выделяться рёбра, как её вечно хвалёный размер груди становится всё меньше. Я поняла, что всё стало хуже, когда стала находить на её подушке клоки волос и обломки ногтей.
Когда я зашла в комнату, моей первой мыслью было: «Всё давно к этому шло». И только страх в глазах Джоша заставил меня вернуться в реальность.
Он сидел на полу, прижимал Эл к себе, пока она нервно дёргалась в конвульсиях. На полу была размазана лужа какой-то белой жидкости, похожей на пену. Девушка издавала неразборчивые звуки — стоны, смешанные с болезненным кашлем. Она вся в поту, а кожу покрыли странные покраснения. Передоз. Всё давно к этому шло…
— Ничего… С этим тоже справимся. Всё хорошо, — нашёптывал Джош, качая её, как ребёнка. Казалось, он успокаивал сам себя. — И не такое проходили, Эл. Всё будет хорошо.
Ребята говорили, что врача уже позвали. Мол те настоятельно не рекомендуют самим что-то предпринимать или переносить девушку. Ад и парочка ребят, которые переняли его взгляды, сказали бы, что это полная чушь — врачам и всей администрации выгодно, чтобы в колледж поступало как можно больше людей, а выходило из него — как можно меньше. Может быть, Эл можно спасти. Может быть, нет. Далеко не у всех зависимых всё заканчивается после первого передоза. А Эл смелая. Она входит в мир эйфории как в свой собственный дом. А на его пороге грязно… А на его окнах запотели стёкла…
— Джош, они не придут.
Но он не слушал меня. Не слышал. Парень умел уходить в себя так глубоко, что оттуда его не вытащить даже физической болью.
— Нельзя тратить время. Нужно отнести её в лазарет.
— Всё хорошо… Мы справимся.
Спасибо парочке парней — они помогли мне успокоить Джоша и заставить его отпустить уже еле дышущую Эл. Они пообещали мне немедленно отнести её в медцентр. Я осталась с парнем. Он был подозрительно спокоен, хоть его лицо и перекосило от паники, но я всё равно не могла оставить его наедине с собой. Закрыла дверь от любопытных взглядов, отмыла пол, проветрила комнату. Но всё это не могло помочь Джошу выйти из ступора. Обычно от нервов он курил. Сейчас ему не хватало сил даже подняться с пола.