— Я не могу убить его, — вдруг хриплый голос прервал тишину. — Я пытался. Я не могу его убить.
Я накрыла его плечи одеялом, нашла сигарету и запалила одну специально для него. Села рядом. Мне не хотелось знать ничего, что связано с убийством, но сейчас парню явно нужно было выговориться. А мне нужно было выслушать.
— О чём ты?
— Барт уже третий раз даёт ей больше максимума. У меня больше нет выбора. Я думал… лучше я убью его раньше, чем он убьёт мою сестру. Но когда я прикоснулся к нему… — парень схватился за волосы и покачал головой. — Я раньше слышал о таких штуках, но не думал, что когда-нибудь это увижу. Он носит на себе что-то, что не даёт к нему притронуться. Что-то, что моментально бьёт током или вызывает головокружение. Что-то типа браслета или кулона, я не знаю! Его даже застрелить нельзя.
Я хотела сказать, что проще будет удерживать Элисон, чем убрать человека, к которому она рвётся, но это не для нашего случая. Джош говорил, что Барт настолько мерзкий тип, что может сам найти её и лично загнать ей в вену чудо-сиропчик.
— А знаешь, что самое интересное? — он вдруг нервно засмеялся и перевёл на меня взгляд. — Такие технологии никто из администрации ему бы не достал. Понимаешь, что это значит?
— Ты бредишь, Джош. Даже не думай об этом. Этого не может быть.
— Значит, понимаешь. Твой белобрысый дружок защищает урода, который травит Элисон.
— Мы просто чего-то не знаем. Всё не может быть так… просто.
— Мы? — он ухмыльнулся и, взяв мою руку в свою, поднял на уровень глаз. Парень чуть сильнее сжал моё запястье, когда указал взглядом на два браслета: тот, который подарил сам Джош, и тот, который Ад сделал, чтобы сломать мой чип. — Хочешь сделать вид, что ты на моей стороне? Я уже вижу, что не будешь и никогда не была. Ты представить не можешь, как это меня мучает.
Всё давно к этому шло…
— «Счастлив»… Последнее, что сказал Рафаэль Санти перед смертью. Я тоже умираю. И знаешь, я понял, что моей предсмертной речью станет твоё имя. Оно добивает меня, потому что я каждый раз произношу его с нежностью, но не слышу её в ответ. Может, я правда оглох, Ниа?.. Может… своим притворством я накаркал себе судьбу? Эл не умрёт, я на её счёт уверен. А вот на свой — не очень.
Джош смотрел на мой синяк на пол лица. Он уже не удивлялся и не задавал вопросов — он сразу списывал всё на один счёт. Его больше не переубедить.
Сегодня больно было всем. Всем, кого я знаю. В колледже закат. Все стены измазаны в крови солнца, весь пол залит ею. Я пытаюсь избавиться от неё, набирая густую жидкость в дырявые вёдра, и поливаю ею свою голову. Погибаю от ожогов.
— Я всегда была на твоей стороне. Но ты сделал свой выбор, Джош. Тебе проще оттолкнуть всех от себя, чтобы потом обвинить мир в своём одиночестве. Я хочу тебе помочь. Правда. Но ты устроил внутри себя такую жестокую войну, что не замечаешь, как от неё гибнут те, кто вокруг. Я больше не хочу на это смотреть. Не заставляй меня на это смотреть, Джош. Пожалуйста.
Он даже не задумался. Когда он посмотрел на меня, я поняла, что слова больше ничего не значат. Я впервые видела его таким. Этот взгляд… Меньше всего я ожидала, что так на меня будет смотреть Джошуа. Он словно от всей души вдруг пожелал меня задушить. Перевёл секундный взгляд на выход из-за шума в коридоре и снова впился в меня какими-то звериными глазами. Если бы не ребята за дверью, он бы что-то со мной сделал.
В голове осталась одна мысль. Бежать. И я покорно её послушала — забрала свой рюкзак и поспешила уйти, но остановилась у двери, чтобы сказать:
— Я перееду в другую комнату. Думаю, так всем будет лучше. Я больше не буду мучать тебя. Извини.
*****
Наверное, каждому хоть раз казалось, что он лишний. В комнате, в доме, в компании, в мире — это чувство может настигнуть в любой момент. Я никогда не умела бороться с ним. Оно приходило ко мне в облике прожорливого монстра и каждый раз перегрызало мне горло, чтобы я не смела привлекать к себе внимание своим тихим умоляющим голосом.
Это было больше месяца назад. Тогда Джош ещё не был помешанным психопатом, Элисон не убивала себя наркотиками, Айден не убивал себя бессонницей, а Барт не охотился за нашими страданиями.