Она воинственная. Сильнее, смелее и хитрее других девушек. Она ненавидит давать слабину, но пару раз я умудрялась не вовремя зайти в комнату и застать то, как она слезливо изливала Джошу душу.
Сейчас, когда я смотрела на неё, одетую в белоснежную больничную рубашку не по размеру и окутанную сотней непонятных проводов и трубочек, я видела её настоящую. Измученную и слабую девушку, которая перестала видеть поддержку в брате, но увидела её в наркотиках. Она смотрела в пустоту. С самого момента, как я зашла в палату, она смотрела в никуда. Врачи сказали, это особая форма комы. Когда находишься в сознании, но не понимаешь этого.
Зелёный цвет уже почти смылся с её волос, на шее остались следы от цепей и повязок, которые она носила, не снимая. Оказывается, Элисон русая. Оказывается, красивая даже без тонны косметики.
— Жизнь и правда как сраный огород, Эл… — я кладу ладонь на её руку. Она не реагирует. — Зачем же ты засадила его шипами?
Ты расстелила на тропе скорби длинную белоснежную скатерть. Идёшь по ней босыми ногами, не боясь, что под тканью тебя ждут острые лезвия. Чтобы не заблудиться, оставляешь за собой дорожку из порошка, который раньше делал тебя счастливой. Оборачиваешься и всё-таки теряешь дорогу домой. Всё давно к этому шло… То ли ветер сдул дорогу, то ли изначально не было верного пути.
Где ты?
Кто ты?
Роняешь последнюю белую песчинку.
Где ты?
С кем ты?
Только луна тихонько смеётся над твоим одиночеством.
Ты ли это?
Где?..
— Я ещё зайду к тебе. Пообещай не умереть.
От автора
В комнате стоит запах сырости. Зеркало запотело, шторка возле душевой покрылась плесенью, а гвозди, вбитые в стену ещё много лет назад, скоро спокойно позволят пустой полке разбиться о пол. В колледже становится всё больше людей и всё меньше комнат, где можно принять душ. Этот парень всегда любил чистоту и порядок. Порой его перфекционизм доводил до того, что ему приходилось заставлять собственную сестру получше чистить ногти. Сейчас, когда в его голове был жуткий бардак, он забыл и о внешней чистоте. Волосы так сильно отросли, что теперь он мог спокойно завязать хвост на затылке. Подошва на кроссовках так сильно износилась, что он мог спокойно чувствовать холод кафеля под ногами.
Умылся. Отстранённо посмотрел в зеркало. На мгновение его испугала его собственная пустота в глазах.
Джош вышел из ванной и из-за жуткой усталости не сразу заметил, что был здесь не один. В общей комнате, где до сих пор никого не поселили, его ждал бывший глава дикарей. Закинув ногу на ногу, он сидел в стареньком потрёпанном кресле и нервно стучал пальцами по бортику. Видимо, ждал долго. В этот раз блондин раздражал его не так сильно, как обычно. Может, из-за того, что тот тоже был одет во всё тёмное, как бы подыгрывая в сегодняшнем траурном спектакле, либо у парня уже просто не было сил злиться.
Джош не знал, что сказать. Ему уже давно хотелось убить этого «мерзавца», но сейчас в этой пустой и пыльной комнате больше всего хотелось убиться самому. Слишком больно внутри, чтобы дарить это другим.
— Сука... — тихо ругнулся он. Это единственное, что пришло на ум.
— «Златовласка» нравилось мне больше.
— Тебе-то от меня что, блин, нужно?
— Я видел, что случилось с Эл. Всё это очень сыграет мне на руку, хотя мне правда жаль.
— Твою мать, ты что, бессмертный? — Джош повысил голос и сильно нахмурился.
— Нет. Как и твоя сестра.
Это вывело его из себя. Брюнет в считанные секунды преодолел расстояние между ними и, обеими руками схватив дикаря за воротник, потянул на себя, даже заставив юношу приподняться с кресла.
— Скажи ещё хоть слово, гад, я тебя прямо здесь по полу размажу.
— Успокойся. Я хочу помочь.
— Помочь?! — он нервно засмеялся и расслабил руки. — Ты уже помог. Барту. Сколько он тебе заплатил за защиту? Ты знал, что так всё будет. Элисон доверяла тебе, а ты позволил этому наркоше её добить. Продажная ты шлюха…