Мозг не успевал понять, что именно показывали ему глаза. Длинные широкие коридоры походили на Косую пещеру, если не считать ярких ламп и десятки десятков дверей. Молодые люди и девушки, проходящие мимо, рассматривали нас как музейных экспонатов, но, словив наши взгляды, тут же опускали глаза и ускоряли шаг.
Нас распределяли по комнатам. Говорили, что объяснят все позже, а пока нам нужно отдохнуть и успокоиться.
В комнате под номером 19, куда меня провели охранники, внимание сразу привлекли три кровати и большое окно с широким подоконником. Только потом я увидела двух человек, сидящих в разных углах помещения. Здесь было много места. Для трёх человек — даже слишком. Деревянные полы, бежевые обои… Всё создавало подобие уюта, но даже здесь, среди кучи шкафов и тумбочек, заполненных чьими-то вещами, я чувствовала себя в опасности.
— Эй, подруга. Смотри, как бы шары не выкатились, — женский голос отвлёк меня от размышлений.
Это была девушка с каре. Её необычная внешность отталкивала и даже пугала — волосы окрашены в тёмно-зелёный, а глаза обведены большим слоем чёрных теней. Я вспомнила, как однажды в комнате миссис Джеффри я нашла странный плакат с кучей цифр. Кажется, она называла его календарь. Там были изображены мужчины с мотоциклами, одетые примерно в то же, что сейчас было на Элисон. Очень уж она похожа на тех байкеров. На шее — чёрная цепочка, на ногах — тёмные рваные штаны, а на торсе — кожаная куртка с закатанными рукавами.
Девушка смотрела на меня так, будто я на её территории и сейчас меня проучат за вторжение. Она поднялась с кровати, оценила меня взглядом и обошла вокруг.
— Из тебя воин как из меня леди, — хмыкнула она, подытожив.
Её слова запомнятся мне надолго. Воин? Здесь держат будущих воинов?
Я как язык проглотила. Она взглядом прижала меня к стенке, и единственное, на что мне хватило смелости — нерешительный писк:
— Я и не пытаюсь казаться той, кем не являюсь, — с притворной злостью смотрю на неё и готовлюсь к худшему. Меня не покидает чувство, что сейчас она достанет из-за спины нож и приставит к моему горлу. Её хищный оскал ещё сильнее бьёт по моей уверенности.
— Покорешимся, — сделала вывод она и протянула мне руку для рукопожатия. — Я Элисон. Посмелее надо быть, красотулька. Трусливые здесь быстро ломаются, — на этих словах он демонстративно улеглась обратно на свою кровать, не дождавшись моей руки.
Второй человек был менее разговорчив. Парень с тёмными и сильно растрёпанными волосами сидел на подоконнике и задумчиво смотрел в окно, которое из-за тумана казалось запотевшим. Что он там рассматривал? Что могло так сильно его заинтересовать? Это загадка. Как и то, почему на моё появление он не отреагировал так же, как его соседка.
Я тихо подхожу к парню и становлюсь рядом, скрестив руки на груди.
— Привет, — звучит тише, чем я планировала.
Брюнет медленно поднимает взгляд и долго смотрит на меня. Светло-карие глаза подчёркнуты густыми тёмными бровями и длинными ресницами. Он смотрит на меня с такой отстранённостью, что с первого взгляда сложно понять, человек это или кукла.
— Оставь его. Он глухонемой, — пояснила Элисон, увлечённо плетущая какой-то браслет исключительно из чёрных бусинок.
— Давно? — смотрю на парня, потерявшего во мне интерес. Красивый грустный взгляд под стать красивому грустному парню. В его глазах столько печали, что ею можно было бы отравить океаны.
— Да Небо его знает. Может, с рождения. Кстати, это Джош.
Тяжело, наверное, жить и не знать, как звучит твоё имя. Ты смотришь на мир, который не слышишь и который не слышит тебя. Взаимное безмолвие. Ты смотришь на людей, которым сказать ничего не можешь, да и они не хотят тебе ничего говорить. Взаимное безразличие.
— Откуда вы такие явились? Дикари что ли? Или из G-27? — спрашивает Элисон, а я только непонятливо хмурюсь. — Значит, дикари… Оно и видно. Без обид, — махнула рукой и продолжила своё занятие. — Конечно же, ты ничего не слышала о По́лосах. Проще говоря, города для выживших. G-27 ближе всех отсюда.