Джош тяжело вздохнул и сел на край кровати, пачкая своей болью незастеленный матрац. Клубы пыли поднялись в воздух, забивая собой прокуренные лёгкие, но парень и так уже привык задыхаться.
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Я дал ему эту идею потому, что угомонить тебя можно было только сделав тебе больно. А самое твоё больное место это Эл и Ниа. Если тебе не интересно, как избавиться от Барта, закончим этот разговор прямо сейчас.
Джош подавил в себе желание съязвить и отвёл взгляд на стену у двери. Это была единственная комната, которую не заклеили этими уродскими обоями. Здесь стены были девственно-белоснежные, но с необычными узорами, похожими на народные росписи. Иногда парень приходил сюда, чтобы дорисовать пару деталей или сделать маленький эскиз из своего блокнота. За спинкой кресла, на котором сейчас сидел Ад, даже был небольшой портрет Нии.
— Ну давай. Сколько ты сто́ишь на этот раз?
— Продаются мои идеи, а не принципы. Не пытайся меня задеть. Я планировал манипулировать тобой через Эл, но сейчас мне нужно кое-что другое. И срочно.
Когда Джош поднял глаза, дикарь уже стоял перед ним.
— Доступ и записи с видеокамер. Со всех. И за всё время. Я знаю, что ты можешь это устроить.
— Всего-то? Для такой фигни не обязательно было мучить мою сестру, козёл.
Брюнет достал из кармана пачку сигарет. Медленно закурил и, выдержав длинную паузу, протянул одну Айдену в знак временного перемирия. Тот брезгливо нахмурился.
— Не курю.
— Куришь. Все курят. Только не сигареты и не каждый день. Попробуй.
— У меня другие методы расслабления.
— Ой, да хватит, — парень недовольно поморщился и закатил глаза. — Рассказывай о своих «методах» своему венерологу. Попробуй, тебе же хочется. Не переживай, я не настучу твоим родителям.
Айден невольно вспомнил слова, сказанные каким-то стариком в лагере. Он был ещё ребёнком, когда эта фраза впервые окутала его мысли. «Держи разум в холоде, сердце — в тепле, глаза — в красоте, а лёгкие — в чистоте». Кроме этого, астма продолжала ходить по пятам, так что парень неоднократно с завистью поглядывал на компании ребят, над которыми тёмным облаком зависал дым.
— Давай же. Ломаешься, как Ниа.
— Ты и её заставил курить?
— Не. Кое-что похуже, — Джош подмигнул и закусил губу, улыбнувшись. — Не жалею. Мне за это достался бонус.
Ад подавил в себе желание задать ещё один вопрос. По правде, он и вовсе не поверил в слова брюнета. Посчитал, что Ниа хоть и наивная, зато чрезмерно правильная. Посчитал, что не стала бы она идти на поводу у человека, чей образ жизни слышно за милю — от её соседа вечно несёт дешёвым куревом и не менее дешёвым алкоголем.
Проигнорировав гадкую ухмылку Джоша, Ад всё-таки взял сигарету.
— Я назначу Барту встречу на завтра. Твистер пойдёт со мной.
— Твайстер.
— Когда она вернётся, это будет означать, что его защита отключена.
— всё это очень здорово и интересно, но ты пойдёшь один.
— Нет. Она будет моей гарантией того, что ты не отправишь своих дружков убить меня вместе с Бартом одним хлопком.
— Да ты, блин, помешанный…
Айден в ответ изогнул брови. Мысленно прошептал: «Это у нас общее», кивнул, прощаясь, и направился к выходу. Уходя, он заметил, с каким трудом ему даётся не оборачиваться. Ему всё казалось, что сейчас в спину прилетит что-то острое или в голову — что-то тяжёлое. От Джоша можно ожидать чего угодно.
Может, он переживал не зря. Может, дикарю действительно стоило бы отрастить глаза на затылке. Брюнет смотрел на него, не отрываясь. Как только Ад коснулся дверной ручки, парень почувствовал, как ненависть возвращается к нему на хромом коне, точно избитый воин после изнурительного сражения. Ещё более злой и измученный, «всадник» скидывает с себя тяжёлые доспехи, падает на окровавленную землю, ломая пальцы от сжатых в перчатках кулаков. Скоро настанет ночь. Скоро пытаться рассмотреть врага будет напрасно. Но бой будет длиться даже под освещением звёзд. Но в итоге всё равно останется кто-то один.
— Стой, — в порыве непонятным ему эмоций, вскрикивает Джош и подрывается с места.
Айден оборачивается.
«А дальше-то что?» — спрашивает «рыцарь», лёжа в грязи и стыдливо пряча за пазухой мешочек неуверенности и полный карман страхов. Ночь настала. Звёзды готовятся нарисовать в пустыне поле боя, но биться уже некому. Ненависть погибает от увечий. Армия её покорно встёат на колени и молится выдуманным бога́м, чтобы они воскресили их лидера. Но не сегодня.