Айден сдержал улыбку и закатил глаза, признавая поражение.
— Мне кажется, парочка маленьких жертв сто́ят того, чтобы однажды проснуться героем.
— Да… Стоят.
За десять с лишним лет много что изменилось. Мальчик повзрослел, игрушки изменили предназначение. За спиной уже гора «маленьких жертв», но за окном почему-то всё ещё мёртвая пустыня.
Он делает то же, что тогда, вот только теперь вместо консервных банок в его руках идеально ровные и прочные металлические корпусы с электронными панелями и даже искусственным интеллектом.
За окном дождь. Но в комнате светло от чистоты и включенной настольной лампы. Он один, и для него это самые приятные минуты. Стои́т запах только что съеденного рулета, по полу разбросано несколько отвёрток и проводов.
— Урлулу.
А в ответ тишина, прерываемая скрежетом металла об инструменты.
— Урлулулу.
— Нет, Эдди, я не буду с тобой разговаривать. С роботами я ещё не общался…
— Урлулулу!
— Тебе не может быть больно, не истери. Ты всё равно не пользуешься своими колёсами.
Робот «задумчиво» моргнул и начал возмущённо барабанить железными клешнями по его пальцам. Ему нравилось, когда создатель уделяет ему внимание, но не в этот раз.
— Мне кажется, ты напрашиваешься на отключение.
— Урлулулу.
— Пожалуйся потом на меня своей хозяйке. Пусть думает, что я тебя тут обижаю, и забирает тебя наконец.
— Урлулу.
— Да откуда я знаю, Эдди? Сам у неё и спросишь.
В дверь требовательно постучали. Ад насторожился, прислушался. Распознавать «гостей» по звуку его намеренно учили года три назад. Отец часто говорил, что своё окружение нужно не только знать в лицо, но и слышать, чувствовать, ощущать. Поэтому он выждал, когда раздастся второй стук, и только тогда открыл дверь.
Она буквально сияла изнутри. Видно, очень хотела так же лучезарно улыбаться, но почему-то сдерживалась. Чёрный гольф, закрывающий шею, классические белые штаны в полоску, зачёсанные назад волосы… По сравнению с ней Ад в своих домашних спортивках и футболке, заляпанный зубной пастой, даже почувствовал себя глупо.
Её взгляд моментально пал на его руки. Футболка. Он никогда не носил футболки. Но привычке своей не изменил — руки от запястий до локтей по-прежнему были закрыты. Он замотал их бинтами.
— Если ты хотела впечатлить Барта своим внешним видом, стоило идти голой.
Она заметно смутилась и поправила гольф, который явно не привыкла носить.
— Ужасно, да?..
Он промолчал. Да, ужасно. Ужасно ей идёт.
— Я просто посмотрела, как одеваются другие девочки. Они такие нежные и стильные. Мне просто хотелось… — умолкла. Нервно почесал локоть, опустила взгляд и даже немного покраснела. Она всегда краснела. А он всегда не говорил об этом вслух, чтобы не смущать её ещё больше.
«Такие нежные и стильные»… На мгновение дикарь почувствовал смесь жалости со злостью. Ниа была ярким примером того, как ужасна несправедливость. Было горько слышать эти слова от девушки, чьё лицо покрыто синяками после стычки с охранниками, а тело высушено от вынужденных голодовок. Было горько видеть тех самых «нежных и стильных», которые, в отличие от голубоглазой, палец о палец не ударили, чтобы заслужить своё здоровье и красоту.
— Ты видела, который час?
— Одиннадцать.
— Девять, — он демонстративно показал ей время на экране мобильного.
— О… Я боялась опоздать.
— Твоя комната в шести метрах от моей.
— Урлулу!
Ниана
Сегодняшний день, в сравнении со вчерашним, обязан быть потрясающим. Я уже смутно помню тот вечер, но след от верёвки на моей шее, который я теперь вынуждена скрывать, уж точно не позволит мне забыть ЕГО взгляд. Джош обезумел. Я не знаю, что так сильно повлияло на него — несчастный случай с Элисон или что-то другое. Но теперь ничто не станет прежним.