— Потому что наш дружище мегамозг кое-что для меня всё-таки смастерил, — он повыше закатал рукав на левой руке, глядя на Айдена. Тот не особо интересовался нашим разговором — рассматривал полку с жидкими ядами и порошками.
Барт показал металлическую иголку, кончик которой торчал прямо из сгиба локтя. Кажется, она напрямую соединялась с веной. Мерзость.
— Вряд ли я объясню всё так же красочно, но… Это взрывчатка. Следит за моим сердцебиением, и, как только мой моторчик остановит работу, эта крошка разнесёт всё вокруг в приличном радиусе.
— Чтобы у Вашего убийцы не было шанса выжить самому…
— Умница. Меня она никак не спасёт, но для моих недругов она — отличная мотивация придумать план убийства получше.
— Но ведь Джош может подослать кого-то вместо себя, заказать вашу смерть.
Наркоторговец улыбнулся, задумчиво отвёл взгляд в сторону и налил второй бокал.
— Джош? Вы считаете, моя главная угроза это он?
— Конечно. Вы же убиваете его сестру. Зачем Вы делаете это?
— Ниа, — строго произнёс Айден, намекая на то, что мне стоит заткнуться.
Барт посмотрел на нас с каким-то ехидным подозрением и поставил напиток на столик возле меня.
— Людей убивают только их собственные желания. А я в этой цепочке могу назвать себя милосердным Джином.
— У Элисон нет сил думать над тем, что она правда желает. А Вы пользуетесь этим.
Он промолчал. За него всё сказал его взгляд, и в этот момент он жутко напомнил мне Джоша. Я невольно поправила воротник. Я словно снова почувствовала, как та злосчастная верёвка сдавливает моё горло.
— Все мы чем-то пользуемся, Ниана. Вы ведь тоже не просто так ко мне пришли, верно?
Барт вернулся к столу, чтобы принести маленькое одноместное кресло. Это дало Аду возможность в очередной раз напомнить мне о том, что я должна знать своё место. Я настолько глубоко ушла в свои воспоминания о вчерашнем кошмаре, что когда дикарь подошёл сзади и положил руку на мою шею, я еле сдержалась, чтобы не заскулить. Он слегка сжал кожу на затылке, шёпотом процедил: «Держи язык за зубами,» и отпустил за секунду до того, как Барт обернулся.
— Ведь не просто так?
— Мне нужно забрать взрывчатку буквально на пару часов. Я заметил лёгкую недоработку. Пока это не критично, но я не гарантирую, что она прослужит долго.
— Сломается, так сломается. Сделаешь новую. Разве это проблема?
— Для меня — нет. А вот для тебя будет, когда она перестанет считывать пульс, но сохранит функцию самовозгорания.
— Ладно, запугивать ты умеешь.
Барт поставил для меня кресло, и я в полном трансе плюхнулась в него, не отрывая руки от шеи. На этом мой лимит разговоров был исчерпан.
— Какие вообще слышно новости? — как бы между прочим спросил Ад. — До меня ничего, кроме слухов о том голубоглазом, не доходит.
— До меня тоже, дружище. Директор всех на уши поставил из-за него.
Они говорили о Кёрли… С каждым новым словом слушать их разговор хотелось всё меньше.
— Нашли его, нет?
— Да. Трупаком. Пожар знатно его поджарил. Только по пустым глазницам и опознали. Извините, миледи, — обратился ко мне Барт.
— Может, сам директор и позаботился о том, чтобы его не застали живым.
— Не думаю. Как это ни иронично, они берегут голубоглазых как зеницу ока.
— Бред, — фыркнул Ад. Прикидываться дурачком у него выходило мастерски. — Ради чего?
— Я владею только слухами и личными соображениями. Я думаю, их изучают. Научный факт: тёмные глаза это насыщенность специальным пигментом. Меланином. То есть, у голубоглазых этого пигмента минимум. Что иронично, ведь именно меланин позволяет организму приспосабливаться к тому, что в атмосфере становится меньше кислорода. Так что все, кто болеют нарушением дыхания, раком лёгких, астмой, чаще всего голубоглазые.
— Ещё скажите, что солнце на них тоже по-особенному влияет, — добавила я.
— Именно! Это самая яркая особенность. Людям со светлыми глазами намного комфортнее жить там, где меньше света.
Лично для меня эта информация пока никакой пользы не представляла. Теперь мы знаем, что такие, как я, физически слабее. Но для чего это знать администрации?