— Возьми себя в руки, парень. Элисон ещё жива. Не хорони её раньше времени, всё ещё можно изменить.
— А я и пытался. Но потом явился ты со своими чудо-прикольчиками и разрушил нахрен всё, что у меня было, — даже это он говорил тихо. Уверена, внутри него происходило что-то ужасное, но внешне он напоминал мне спокойную траву в знойные дни. Качается на лёгком ветру, шепчется с небом. Просто живёт. — Можешь оставить меня в покое или прикончить меня прямо сейчас, пока у меня связаны руки — мне плевать. Но я хочу, чтобы ты знал. Если Элисон не выкарабкается… Клянусь космосом, Айден, я убью тебя. Я убью тебя так жестоко, как никогда не убивал. Я никогда ещё не был так уверен в том, что говорю. Запомни мои слова.
Запахло жареным, но тишина, резко заполнившая собой буквально всё пространство, вызвала у меня кучу вопросов. Я насторожилась, поднялась с пола и аккуратно заглянула в дверь. Джош оставался на месте, только теперь устало держался за голову, мучая свои и без того измученные волосы. Ад сидел рядом — на полу, под окном с нарисованным солнцем.
— Договорились.
— Я бы показал тебе фак, но у меня, кажется, пальцы сломаны.
— Но язык то у тебя не сломан.
— Точно… Пошёл ты нахер, златовласка.
— Пошёл ты сам.
— Козёл…
Возможно, будь мы обычными подростками в обычном колледже, они смогли бы подружиться. Вечно прикалывались бы друг над другом, бегали за одной девчонкой, делали всякие глупости и, конечно же, дрались. Думаю, ни в одной вселенной эти двое не обошлись бы без драк и выяснений отношений. Такие уж они.
Я улыбнулась, хотя всё это давно перестало быть смешным. Ад заметил меня. Он молча дал мне знак рукой, чтобы я ушла и оставила их. Надеюсь, он знает, что делает…
Все эти разговоры и мысли не смогли оставить меня равнодушной. Я захотела навестить Элисон, совершенно не зная, что говорить и делать. Решила, что разберусь на месте. Если у людей действительно в груди есть что-то, что умеет толкать на правильные решения и называется сердцем, то моё должно мне помочь.
Лазарет сильно напомнил мне аудитории, в которых проводятся испытания иллюзиями. Здесь всё такое же холодное и чистое, только в придачу к этому пахнет лекарствами и… Смертью. Говорят, тут долго не задерживаются. Какие-то особые технологии и лекарства позволяют пациентам излечиваться быстрее, чем это было до Нового времени. Но что же я вижу? Обычные койки, обычные тумбы с кнопками для экстренных вызовов, обычные больничные формы.
В сами палаты пускают только если ты являешься родственником (что в колледже редкость), либо живёшь с больным в одной комнате. Когда я зашла к Эл, моим первым вопросом было:
— Миранда, что ты тут делаешь?
Она сидела на кресле рядом с койкой. Надо сказать, условия здесь и правда неплохие: вдоль стены расставлены шкафы для личных вещей. Хоть они и пустуют, придают некое чувство комфорта. Возле кровати — большой экран с тремя надписями: «Завтрак», «Обед», «Ужин». Надеюсь, хотя бы здесь еду предоставляют бесплатно. На кровати лежит пульт управления буквально всем, что здесь находится. Даже шторы, если захотите, спляшут вам чечётку — только нажмите нужную кнопку.
— О, здравствуй. Я лишь приглядеть за ней хотела. Да и побалакать потянуло. Но гляжу и диву даюсь. Кое-кто справляется с этим лучше меня, — она улыбнулась и кивнула в сторону кровати.
Подхожу ближе. Замираю в изумлении. Помнится мне, Эл говорила, что для неё стать матерью — огромная трагедия, и что даже смотреть она не может на «этих кожаных личинок».
Элисон спит мирным сном. Сказать честно, выглядит она ужасно: грязные волосы, уже наполовину смывшие свой зелёный цвет, мешки и синяки под глазами, исхудалые руки, но… Блаженная улыбка. Она заснула в сидячем положении, держа в руках дочку Миранды как свою собственную. Девочка тоже спит, и я не знаю, есть ли что-нибудь милее этой картины.
— Я никогда не видела её такой, — шепчу я, боясь спугнуть идиллию. — Она всегда такая…
— Воинственная, — закончила за меня Миранда.
— Да. Но вообще-то ей очень идет слабость.
— Истина.
— Давно она пришла в себя?
— Как знать. Когда я пришла, она швыряла в докторшу вазы.
Сдерживаю смех, не в силах оторвать глаз от девушки.
— Да, она может.