— Дуже скорбно мне об этом толковать, но… Кто знает, сколько ей часу отведено, Ниа… Кто знает. Правильным будет успеть сказать нужные слова.
Молчу. Мне не хочется об этом думать, но каждый её неровный вздох, каждый её выпавший с головы волосок так и кричат мне: «Скоро может стать поздно». А вот Элисон молчит… Она всегда молчит, когда плохо.
— Прекрати, Миранда. Всё будет хорошо. Она сильная.
— Все, кто погиб тогда, в лагере, тоже были сильными людьми, — она переходит на шепот. Мы обе смотрим на Элисон. Хорошо, что она этого не слышит. — Все, кто ещё умрёт, тоже сильные. Не это помогает нам выживать. Давно уже не это…
— И что же тогда помогает?
— Вера.
На мгновение её слова показались мне смешными, но девушка не остановилась на них.
— Я верю, что человек ещё имеет шанс на спасение. Ад верит, что в мире ещё можно восстановить мир. Это и не даёт нам рухнуть замертво, Ниа. Это даёт нам надежду. А во что веришь ты?
Молчу. Я не знаю… Я больше не знаю, во что верить.
Небо 24. Четыре причины умереть
От автора
В этой комнате ещё никогда не было так одиноко. Даже когда здесь больше двух человек, даже когда стоит гул от девичьих разговоров. Теперь даже с музыкой, включенной на всю громкость, было слишком тихо. Стены кричат о том, что их давно не греют эти нежно-бежевые обои. Окна давно перестали пускать свежий воздух.
Парень сидел на подоконнике, свесив ноги на улицу. То ли пытался понять, почему это занятие так любят Джош с Элисон, то ли сам нашёл в этом удовлетворение.
— Может, тебе к ветеринару сходить, Ад? Какой-то ты бледный, — эта девушка никогда не упускала возможности бросить в его сторону какую-нибудь глупую колкость.
— Я бледный потому, что меня тошнит от тебя.
Она что-то съязвила в ответ, но он больше не слушал. Читал надписи на ингаляторе, которые и так уже знал наизусть: «Аэрозоль для ингаляции дозированный. 100 мкг/доза». Ещё раз прокрутил в руках сигарету. В мыслях была настоящая каша, он никак не мог выбросить из головы то, что эту медленную смерть ему дал Джош. Но страшнее были не коварные планы поехавшего художника, а коварные планы мира. Ведь для Ада нет ничего страшнее осознания, что он не свободен. И нет сейчас ничего страшнее, чем смотреть на сигарету и понимать, что он не властен над своим выбором: сделает затяжку — начнёт задыхаться. Без вариантов.
Спрыгивает с подоконника, бредёт по молодой зелёной траве, собирая кроссовками раннюю утреннюю росу. Картина на горизонте мрачная: над головой стянулись грозовые тучи, в пустыне вдалеке разъярённые бури жестоко разбивают песочные холмы, желая так же разъярённо разбить чью-нибудь голову. Они голодные. Кровожадные. И такие же одинокие. Он подходит к стенке купола совсем близко.
Слышится шум грома, — парень решительно подносит сигарету к губам, поджигает её. Не вдыхает — ждёт. Может быть, это неправильно. Может быть, стоит потратить время на что-то более полезное, но единственное полезное, что он сейчас хочет сделать — доказать себе, что он такой же, как все. Что имеет право делать такую ерунду, имеет право быть свободным во всём.
Второй раскат грома — он делает затяжку. Откашливается, как и любой начинающий курильщик, хмурит брови от едкой горечи. На мгновение лёгкие сковывает, но он не придаёт этому значения. Наверняка, так и должно быть. С третьей затяжкой по телу прошлось необычное расслабление, движения стали плавнее, и будто бы бури вдалеке на время решили превратить свою борьбу в медленный танец.
Секунда, две, десять… Время тянется, как смола, склеивая страх с ожиданием. Он обречённо закрывает глаза, почувствовав лёгкую дрожь в пальцах. «Сейчас начнётся». Странный необъяснимый порыв злости заставляет его сделать ещё две затяжки. Дышать становится тяжелее. Ноги слабеют. Ад оборачивается к зданию, обратив внимание на распахнутое настежь окно, в котором даже близко нет света. Только тёмный силуэт смотрит на него из темноты. Джош никогда не умел сдерживать своё любопытство. То ли от странного поведения Ада, то ли от вида сигареты в руке дикаря он одобрительно ухмыльнулся.
Айден же эмоции сдержал. Он знал, что произойдёт через минут десять. Знал, что скоро улыбка Джоша исчезнет надолго, если не навсегда. Возможно, это будет слишком жестоко. Возможно, добиваться своего таким способом — слишком аморально и грязно, но у него нет другого выбора. Он уже и не знает, зачем вышел на улицу. Хотелось убедиться, что всё пойдёт по плану? Хотелось посмотреть реакцию Джоша? Или создать себе алиби? Как бы там ни было, дым уже заполнил лёгкие.