— Скорее всего. Пока этот вопрос решается, присматривать за всем будет какой-то малолетний Небесный сопляк. Он ещё прилетал с новостями, когда вы только попали к нам.
— Неужели? — с показным интересом переспросил Ад. — А не тот ли… как же его имя… Эйдан? Энди?
— Да, как-то так.
А вот и та самая «недостающая новость»… На этом моя голова уже готова была взорваться. Будто бы запихни в неё ещё хоть одно слово, хоть малейшую лёгкую информацию, разлетится кусочками по всему кабинету. Энди… Его имя камнями врезается в мою стеклянную психику.Как такое возможно? Чем он так выслужился перед Сандемом, что из рядового Небесного стал управляющим Небесным? Или он как-то подстроил это, чтобы вернуться сюда? Неужели из-за меня?
— Грядут перемены. Новые люди начнут наводить новые порядки. Хаоса не избежать, верно?
— Верно, — устало выдохнул мужчина и облокотился о спинку стула.
— Я мог бы помочь Вам. Люди здесь терпеть не могут G-27. Многие потеряли тех, кто дорог. Всего пара моих слов, и их голоса сольются в один. А под ним уже прогнётся даже Сандем. Скажем так, мне тоже выгодно, чтобы у руля были Вы, а не кто-нибудь другой.
— И как же, позволь узнать, ты собираешься это сделать? — директор деловито поставил локти на стол и сложил пальцы в замок.
— Каждый день перед завтраком Вы заходите в кабинет и проверяете все ящики стола. Вы не боитесь что-то потерять, но Вы опасаетесь, что Вам подкинут туда взрывчатку или что похуже. В столовой Вы всегда садитесь у стены. Вы никогда не пользуетесь столовым ножом, но всегда берёте его вместе с остальными приборами и кладёте на край стола у прохода, чтобы обороняться, если на Вас кто-то вдруг нападёт. Когда Вы проходите крестообразные коридоры, всегда оборачиваетесь по сторонам. Я сомневаюсь, что это старая привычка оглядываться при переходе через дорогу. Вы боитесь. Вы всегда ждёте нападения. Значит, кто-то охотится на Вас. Значит, вы сделали что-то, за что Вас хотят убить, но Вы не знаете, кто именно.
Закончив, Ад повторил движения директора — подвинулся к столу и сложил руки в замок. Он смотрел именно тем взглядом, которого я всегда боялась. Так, словно видит тебя насквозь.
— Я наблюдателен. Если я знаю столько всего про Вас, представьте, как много секретов студентов мне известно. Сначала я попробую призвать их уговорами. Надавлю на больное — на их потери, страхи и пустые желудки. Если не получится — заставлю. Под страхом вскрытия секретов люди пойдут на что угодно. Даже на поддержку тирана вроде Вас.
— У меня есть идея, — я произношу это тихо, но, как ни странно, они оба обращают на меня внимание и умолкают, позволяя мне высказаться. — Вы ведь практикуете иллюзорные испытания. Иногда даже сложно отличить реальность от голограмм. Что, если погрузить всех в иллюзию и показать людям что-то, что переманит их на Вашу сторону? К примеру, сделать так, чтобы они увидели, будто бы система уже изменилась и в плохом смысле. Все взбунтуется, будут требовать вернуть прежний порядок. Будут голосовать за Вас. Ад придумает, как одновременно ввести весь колледж в иллюзию, а Вы потянете время перед приездом… Энди.
Мужчина заговорщически улыбнулся и, кажется, совсем расслабился. Его мысли были уже где-то далеко, а глаза так и сверкали злобным ярким огоньком. Похоже, наши предложения его очень заинтересовали.
— Одну минуту, — сказал директору Айден. Я еле удержалась на стуле, когда он схватил меня за предплечье и потащил за собой.
Мы вышли в коридор. Парень оставил дверь приоткрытой и заговорил полушёпотом, но с такой интонацией, будто кричал.
— Ты что творишь? Зачем ты лезешь?
— Вы сами начали обсуждать дела при мне! Я просто хочу быть полезной.
— Почему? Ты даже не знаешь, ради чего я делаю всё это.
— Что бы это ни было, оно во благо, правильно? Я знаю Энди. Директор и правда лучше справляется со своим делом, чем это будет делать он. К тому же… Вы не стали бы в самом деле угрожать сотням людей, если бы у этого были корыстные цели. Вы не такой человек.
Он был так близко ко мне, что я не смогла не заметить, как дрогнул нерв на его лбу. Айден задумчиво опустил взгляд и сжал губы. То ли хотел сказать что-то, что меня разочарует, то ли вовсе не знал, что сказать.
— Разве нет...?
Его молчание только сильнее напрягало меня. Решив не мешать ему думать, я умолкла.