«Конечно, пущай остаётся. Времена тяжёлые что-то нынче, да и Джош, гляжу, разбушевался. Одного его оставить не помешало б,» — таков был её ответ перед тем, как девушка дала мне ключи от своей комнаты. Даже Миранда видит, что с парнем происходит что-то совсем не ладное.
Пока мы шли обратно, я всю дорогу благодарила Ада за целый пакет вкусностей. В шестой сет входил внушительный кусок запечённого мяса, картофельное рагу, овощной салат и бутылочка мультифруктового сока. Кое-как мне удалось вынудить парня тоже попробовать дьявольские сладости. Это было что-то инопланетное! Я смаковала каждый кусочек по несколько минут, так уж мне хотелось растянуть удовольствие.
Второй сет, как оказалось, он взял не для себя. Остановившись у одиннадцатой комнаты, постучал и отдал пакет девушке, которую я уже отлично запомнила. Эйприл. После произошедшего с ней, она больше не выходила из комнаты без надзора главаря, а еду, как оказалось, он приносит ей уже не впервые. На парней она теперь смотреть не может — тут же съёживается, начинает нервно царапать кожу и дрожать в панике. Кажется, теперь Ад единственный, кому она доверяет.
— Я всё-таки найду Элисон на днях. Мне станет спокойнее, когда я её увижу.
— Станет. Но перед этим Джош перережет тебе глотку или задушит. Если я правильно помню, ему не впервые.
— Я буду аккуратна. И возьму что-то для самообороны.
— Забудь. Я отправлю кого-то из своих. Понаблюдают за Джошем, заодно и узнают, что с твоей… подружкой.
— «Кого-то из своих»? — удивляюсь я и останавливаюсь. По правую сторону от меня — дверь в комнату Миранды, так что на этом мой путь окончен.
Ад на ходу оборачивается, посмотрев на меня боковым зрением, и уходит, оставив после себя томительную недосказанность.
Кого-то из своих… Кого? Его люди больше не с ним, а новые не смогли бы так быстро пройти его параноидальные проверки и вступить в этот клуб анонимных дикарей.
От автора
(Прошлое)
Они прозрели, когда осела пыль. Они проснулись, когда потухли все костры. И когда последняя капля полумёртвой надежды погибла в плену горячего песка, они сказали своё последнее слово. Здешний народ был жутко суетлив, требовал от власти отчёта за каждое действие, а власть требовала спокойствия.
Он ожидающе смотрел на открытую дверь. Ждал, когда очередные печальные новости начнут вливаться в его уставшие уши. Сегодня день приёма. Обычно к полудню в этом зале стоит длинная очередь из недовольных или благодарных жителей, пришедших за помощью или с требованиями. Солнце слепит глаза через громадные окна без стёкол, и главарю приходится щурить глаза, окружённые паутиной мелких морщин. На бороде уже виднеется проседь…
Мужчина смотрит на своего сына, стоящего рядом у его высокого кресла. «Совсем уже взрослый…» — думает он про себя. Тот же уставший, но серьёзный взгляд, те же манеры. Даже так же осанка. Когда-нибудь Айден займёт его место и уж точно сделает эту жизнь лучше. Хоть и не для себя. Этот парень никогда не будет счастлив — вот что знал главарь дикарей. Никогда ему не стать семьянином, никогда ему не поверить в чувства, никогда никому не довериться. Мужчина осознавал это с горьким сожалением, но понимал, что сам в этом виноват, ведь сам его к этому и привёл.
— Лилит здесь? — спросил он, не зная, о чём ещё поговорить.
— Да, отец, — коротко и холодно. Ад даже не посмотрел ему в глаза.
— Ты поступил правильно, заперев её. Ей больше не безопасно среди наших. Её попытки привить любовь народа к голубоглазым не закончатся хорошо.
Юноша промолчал, и лишь напряжение в его скулах выдало его недовольство.
— Хотя даже я был бы на твоём месте с ней помягче.