Девушка подошла ко мне и скинула с меня все подушки и покрывала.
— Есть один метод поднятия настроения… — сказала она с сумасшедшей улыбкой, выталкивая меня из комнаты в коридор. — Наблюдать за теми, кому ещё хреновей, чем тебе.
На этих словах мы и направились куда-то, где людей становилось всё меньше, а коридоры как будто темнели. Жутковатый был этот колледж. Складывалось впечатление, что он существует уже несколько столетий, но такое ведь невозможно. Все постройки большей части планеты были разрушены после солнечной вспышки. Не могли же мы объехать полпланеты, чтобы добраться сюда?
Высокий рост Элисон объяснял её быструю ходьбу. Один её шаг был на ровне с моими двумя, так что на её фоне я выглядела новорожденным цыплёнком, еле поспевающим за цаплей.
Любимое место Элисон находилось на минус первом этаже, и сейчас нас от него отделяла всего одна дверь. Такие двери делают для тех, кто хочет их сломать. Или пытается. Массивная, вся из металла и на вид очень тяжёлая.
— Что здесь? — спрашиваю я, и девушка хищно улыбается, доставая ключи из кармана. Она явно была рада этому вопросу.
— Место, которое никому не понравилось бы. Здесь держат плохишей. Но я не для этого тебя сюда привела. Не спрашивай, откуда ключи. Нужно иметь правильных корешей.
Элисон открыла дверь и театрально поклонилась, приглашая меня вперёд. Уже на пороге это место мне не понравилось. Здесь было сыро и темно, как будто в пещере. Стены, выложенные кирпичами, словно держали в себе эту сырость далеко не одно столетие. Сомнений нет — Цитадель пережила конец света. Но как?
— Ты посмотри, кто́ там. Я постою на шухере.
— И ты закроешь меня здесь, — догадалась я и обернулась к ней. На мои слова девушка закатила глаза.
— И всё-таки ты мозгоклюйка.
Она подкинула ключи в воздухе, и я словила их налету. Теперь я абсолютно запуталась в своих подозрениях по поводу её намерений.
Как она и обещала, осталась у выхода. Я пустилась по лестнице и увидела перед собой длинный коридор, по обе стороны которого красовались железные решётки, ограждающие от чего-то или кого-то в клетке. Гробовая тишина.
Мои сомнения развеиваются, как только я подхожу к первой решётке. Я вижу в углу человека. Мужчину. На нём нет футболки, он очень худой и бледный — явно провёл здесь очень много времени. Смотрю в другую сторону и вижу знакомое лицо. Один из головорезов, который схватил меня, пока я наблюдала за боем дикарей, теперь сидел за решёткой, обняв себя за колени и глядя в пустоту. В прошлый раз на его лице была повязка, а теперь — страх. Вопрос повис в воздухе. Что здесь делают эти люди?
— Забавно, да? Не находишь знакомых лиц? — слышу голос Элисон у входа. — Тут абсолютно все те, кого привезли с тобой. Прикол в том, что именно тебя почему-то сюда не запихнули. Колись. Ты какая-то крутая шишка, а?
— Не думаю, — отвечаю ей и слышу, как в клетках начинается движение.
Чьи-то руки впиваются в прутья. Чьи-то головы выглядывают, чтобы поглазеть на меня. Я решительно иду вперёд. Если тут абсолютно все, то где-то должна быть Миранда и её малышка. Шагаю быстро и уверенно. Если они здесь, я не буду сидеть, сложа руки. Прохожу мимо клеток, за мной наблюдают десятки виновных и невинных глаз.
— Эл, последишь за коридором?
— Хочешь что-то намутить? Я только «за». Бунтуй.
Я останавливаюсь у одной из клеток. У человека за железной решёткой нет длинных огненных волос и младенца. Нет и светлой одежды, в которой я последний раз видела Миранду. Но этот человек тоже очень даже интересный и знакомый персонаж.
— Постой, — говорит он мне и руками хватается за прутья.
В его голосе нет того холода и ненависти, с которыми он прошлый раз угрожал убить меня. Нет в его глазах угрозы. И это заставляет меня ухмыльнулся, но я сдерживаюсь.
— Ты можешь помочь? — чуть ли не умоляюще спрашивает Айден, нервно закусывая губы.
Я скрещиваю руки на груди и наклоняю голову на бок. Всё-таки гнилой человек этот глава дикарей. Когда между нами железная преграда, он вдруг стал покладистым и послушным, а когда мы были в лагере, его эго превышало высоту, на которой летали кастрюли-убийцы.