— Что он сделал со мной? — мой голос жутко хрипит. От разговоров ещё больше начинает болеть голова.
Я замечаю, как улыбка Миранды медленно сползает с её лица. Паника снова начинает щекотать нервы.
— Ты ничего не помнишь?
Глаза слезятся, но больше от боли и головокружения, чем от эмоций. Миранда молчит, ждёт от меня ответа, но мне нечего сказать.
— Мы не ведаем, Ниана. Только эти дьявольские грачки дали знать, что что-то недоброе здесь, — она указала на виселицу и разбросанные стулья.
— Если бы он захотел с тобой «что-то сделать», делал бы это не здесь, как минимум.
Мне не нужно было смотреть на того, кто это сказал. Я узнала его по голосу. Ад стоял у окна и бережно держал в руках малышку Эбби. Крохе уже почти годик, а она из-за своей болезни всё ещё выглядит как младенец, так что парню приходится и поддерживать ей голову, и слегка укачивать.
— Как чувствуешь себя? — Миранда укрывает меня одеялом и предлагает стакан воды, но мне не только говорить больно, но даже глотать.
— Как висельник. А где Эдди?
— Это не то, о чём тебе сейчас нужно думать, — ответил Ад с долей раздражения в голосе и подошёл чуть ближе. Говорил он тихо, чтобы не разбудить девочку, но по интонации я поняла, что он рассержен. — Думай, куда тебе теперь податься. Ночевать здесь ты больше не будешь.
— Ад! — строго возразила Миранда. — Ей нужно отдохнуть.
— Меня не волнует. Я не позволю, чтобы из-за неё случайно пострадали ещё и вы, когда он опять явится. Либо она уходит, либо я забираю Эбби. Мне как раз скоро выделят отдельную комнату.
— Он прав, — снимаю со лба мокрую тряпку. — Я лучше пойду, — пытаюсь подняться, но головокружение такое сильное, а боль такая пронзительная, что сил не хватает удержаться даже на пару секунд.
Миранда укладывает меня обратно.
— Лежи. Тебе бы поспать. Я схожу в лазарет, принесу что-нибудь для твоей шеи.
Она не стала ждать моего ответа. Медленно поднялась и перед уходом успокаивающе положила руку на плечо дикаря. Она тоже видела, что он на нервах. В этот момент я мысленно стала упрашивать её не оставлять меня с ним наедине.
Дверь за ней закрылась. Под гнётом давящей атмосферы слабость в теле давала о себе знать пуще прежнего. Я опасливо поглядывала на парня, ожидая полный разбор полётов или ругань. Что угодно, только не это отвратительное молчание. Он же даже не смотрел на меня.
— Хотите мне что-то сказать?
— О, я много чего хочу тебе сказать, — отстранённо. Нервно. Отталкивающе.
Он аккуратно уложил кроху в кроватку, отошёл к окну и, чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох и выдох.
Чёртов инопланетянин. Как он умудряется своим молчанием вызывать у меня беспочвенные чувство вины? Что такого я сделала, что он опять злится?
— Я предупреждал тебя на счёт него. Я говорил, чем это всё закончится, — с каждым своим словом он делал шаг в мою сторону. А вот это точно ничем хорошим не закончится.
— Что бы он ни сделал, это не повод его убивать. Он просто... Болен.
— Вот к чему приводит ЕГО болезнь, — Ад грубо взял меня за руку и поднял её, намекая на красные следы от верёвок на запястьях. — Раньше он издевался только над тобой, а теперь не стесняется являться даже туда, где могут быть свидетели. Откуда мне знать, что находиться с тобой безопасно, Твистер? Откуда мне знать, что он не решит покалечить всех, с кем ты хоть как-то пересекаешься?
Вырываю свою руку из его хватки. От его слов на душе становится ещё тяжелее. Теперь я в его глазах не только обуза, но и серьёзная угроза? А вдруг так оно и есть? Вдруг человечность Джоша ломается с той же скоростью, что и его хвалёные принципы? Вдруг окружающим меня людям и правда не безопасно со мной?
— А откуда мне это знать? — я отвечаю ему тем же тоном, хоть горло полностью сопротивляется. — Думаешь, мне это всё нравится? «Нию завтраками не корми, дай только поумирать пару минут». Так по-твоему?
— Не ТЫкай мне, — процедил сквозь зубы.
Внутри меня что-то оборвалось. Как будто часть меня безвозвратно утонула в холодной воде бездонного океана. И я всерьёз почувствовала холод. Такой, что сводит зубы. Такой, что хочется сгореть, лишь бы не дрожать и не коченеть. Если лёд между нами когда-то и тронулся, то только что он своими руками заморозил весь мир и потушил солнце. Больше не тронется.