— Вы просите у меня, сучки-актрисы, помощи? — хмурюсь. Видимо, я такая же лицемерка, как и он. Когда мне не угрожают его руки, я веду себя намного раскованней.
Парень сдавливает в себе желание съязвить.
— Прости меня, — ожидаемая неожиданность. — Мы не с того начали знакомство.
— Правда? Я думала, так показалось только мне.
— Я виноват. И да, я прошу у тебя помощи. Это вопрос жизни и смерти, — извивается, как уж на сковородке.
Элисон либо не слышит нас, либо слушает настолько внимательно, что не решается нас прервать.
— Ты же знаешь, что такое эпилепсия? — спрашивает Ад, и я сдержанно киваю головой. — А Миранду, рыжую девушку с ребёнком, помнишь? — это он уже говорит более типичным для себя голосом. — Так вот она больна. Если она пробует тут слишком долго, может умереть. Выпусти меня, я покажу, где она.
— Я в силах сама её найти, — разворачиваюсь, чтобы уйти, но Ад останавливает. Он хотел протянуть руки и схватить меня за одежду, но я успела увернуться.
— Подожди. Ты не сможешь. На её камеру они поставили усиленную защиту, — он говорит с запинками. Либо так сильно нервничает, либо старается правильно подбирать слова. — Она умрёт, если попытается сбежать. Там… Там нужен код. Я могу взломать.
Наручники на его запястьях противно трутся о металлические прутья, когда он убирает руки, так и не дотянувшиеся до меня. Ад отходит от решётки вглубь камеры и продолжает говорить:
— Конечно, ты можешь рискнуть и похвастаться своими «умениями». Вот только будет ли оно того стоить, когда Миранда упадёт замертво, а вместе с ней и невинный ребёнок? — это уже было больше похоже на знакомого мне Айдена.
— Вы шантажируете меня?
— Взываю к твоей совести, — он изгибает бровь, и на этом наш диалог заканчивается.
Моя гордость намного ниже желание спасти невинную девушку и её малышку. Именно Миранда — тот человек, с которым я хотела бы познакомиться поближе, поговорить о вещах, которые обсуждают только девочки, поделиться своими мыслями по поводу городов для выживших, которые, как оказалось, существуют и называются По́лосы.
Доверившись Аду, присматриваюсь к замку на его камере и выбираю подходящий ключ. Он терпеливо стоит в центре и наблюдает за каждым моим движением.
Раздаётся приятный для ушей щелчок, и я вздыхаю от облегчения громче, чем сам пленник. Айден подходит ко мне, а я начинаю пятиться назад, не понимая, что он от меня хочет. Парень вытягивает вперёд руки, показывая наручники на них, и я начинаю судорожно искать ключ поменьше.
Отстёгиваю наручники, очень стараясь при этом не касаться его рук. Ад замечает это и с какой-то немой насмешкой поглядывает то на меня, то на мои действия, а после, не выдержав, раскрывает ладонь, чтобы я отдала ему ключи. И я отдаю.
— Кто с тобой? — спрашивает, когда я уже иду дальше по коридору в поисках Миранды.
— Соседка по комнате.
Меня удивило, что парень не стал спрашивать, о каких комнатах идёт речь. Он молча снял с себя наручники, покрутил кистями и как-то зловеще размял шею. На его лице и волосах всё ещё чья-то засохшая кровь. Видимо, дикарей даже не стали знакомить с чистотой и удобствами Цитадели.
— Где она? — спрашиваю и продолжаю искать нужную камеру.
— Дальше. Не торопись.
Настороженно оборачиваюсь в его сторону. Глава дикарей освобождает своих людей из клеток, а Элисон, всё это время стоящая где-то за поворотом, выходит к коридору и воодушевлённо наблюдает за происходящим. Нам влетит за это. И ей это нравится.
Айден отдаёт ключи кому-то из своих. Худощавый мальчишка тут же начинает бегать от клетки к клетке, открывая замки и наручники, а Ад следует за мной.
Огневласая девушка посреди этого кровавого хаоса казалась невинным цветком на фоне раскалённой лавы. Она невинно сжалась в углу камеры и, поджав под себя ноги, закрыла лицо волосами, как бы отгораживая себя от всего, что происходит вокруг.
— Мира! — зову её, и девушка обессиленно поднимает на меня взгляд. Нет с ней никакого младенца. В камере нет никого, кроме неё, но, что ещё интереснее, никакой дополнительной защиты тоже нет.
— Вы соврали мне? — больше утверждение, чем вопрос.
— Нет, — слышу ответ, прозвучавший прямо за моей спиной. — Здесь всё сложнее. Присмотрись.