Говорят, сердце чувствует неладное. Раз так — моё сговорилось со всемирным злом и было создано, чтобы остановиться.
Парень грубо схватила меня за затылок и почти со всей силы ударил лбом о железные прутья.
Моему сердцу не суждено быть моим.
Я упала на сырой цемент под ногами и почувствовала жгучую боль, исходящую от головы и медленно растекающуюся по всему телу.
Оно останавливается каждую секунду и начинает стучать только тогда, когда болит душа.
Чья-то рука хватает меня за волосы, и я не успеваю впиться пальцами в неё, как она уже тащит меня по неровному полу.
Сердце не умеет любить нас. Оно умеет любить кого-то другого и заставляет от этого страдать. Оно не заботится о нас самих.
В глазах всё расплывается. Что-то будто давит на виски с обеих сторон — вот-вот и моя голова расплющится, а мозги разлетятся по всему колледжу. По всей траве, так внезапно вычеркнувшей себя из красной книги.
Сердце… Не умеет. Любить. Нас.
Я ударяюсь затылком о пол и понимаю, что нахожусь в такой же камере, как та, из которой освободила главного дикаря.
— Как тебе моя актёрская игра? — спрашивает мутный голос. Я еле слышу его, но знаю, что он где-то рядом. — Угадай, у кого научился. Но не переживай, я тебя превзошёл. Больше я тебе не поверю.
Он садится на корточки передо мной и больно берёт меня за подбородок, сильно сдавливая двумя пальцами мою челюсть так, что я ощущаю, будто зубы сейчас продырявят щёки.
— Мы бы сожгли тебя на костре, как ведьму, — процеживает эти слова сквозь зубы с такой ненавистью, что они приносят больше боли, чем его руки. — Я бы убил тебя хоть сейчас, но нет на это времени.
В подтверждение своим словам, отпускает меня и выходит из камеры, после чего я слышу щелчок.
— А я-то думаю, что это так курятиной прёт… — голос Элисон становится всё громче. Сил всё меньше. — …А это, оказывается, плохиш распетушился. Белобрысый, ты бы выбирал себе противников по уровню.
Я закрываю глаза лишь на секунду, а когда открываю, вижу зеленоволосую девушку с каре, лежащую на полу возле ног главаря дикарей.
Во мне бурлит океан ненависти. Вода в нём испаряется и превращается в грозовую тучу, мечущую молнии, как клинки. Эти же тучи помогают мне подняться с земли и, взяв в кулак остатки сил, подойти к решётке.
— Айден, прекрати! — щебечет кто-то, и в глаза бросаются огненные кучерявые волосы низкой девушки. Миранда кладёт руку ему на плечо, а он отстраняется, отвергая её прикосновения. Но кажется, девушке всё-таки удаётся немного остудить его пыл.
Воспользовавшись случаем, вытягиваю руку через решётку и, покрепче схватив парня за воротник футболки, тяну на себя со всей злости, со всей силы и ненависти. Его счастье, что он ударяется о клетку не лицом, а виском. Впрочем, по нему видно, что это тоже не очень приятно.
— Миранда, давай! — призываю её, но…
Девушка стыдливо смотрит на меня, растерянно бегая глазами, не выдерживает и опускает взгляд. Она слишком предана своему главарю. Она не из тех, кто станет бунтовать, даже если несправедливость наступит ей на горло. Она не пойдёт против их дикарских законов.
Ад кладёт руку мне на плечо и, сильно сжав его, надавливает пальцем на яремную вырезку. Я тут же начинаю задыхаться и кашлять. Но даже тогда злость не покидает моё эгоистичное сердце.
— Почему она должна спасать мусор вроде тебя? — парень хмурится и наклоняет голову на бок.
Вырвавшись из его хватки и отойдя назад на пару шагов, прекращаю кашлять и отвечаю:
— Почему она должна подчиняться подонку вроде Вас?
Девушка уже давно спряталась за спиной парня, но даже отсюда я ощущала её смешанные чувства. Её взгляд… Последний раз я видела действительно счастливые глаза у Энди в тот день, когда миссис Джеффри прервала нас. Больше я не видела ни искренних улыбок, ни счастливых глаз.
— Потому что ты думаешь о спасении одного. А я — о спасении всех.
«Как жаль, что среди этих «всех» есть и твоё имя тоже, — подумала я и чуть ли не сказала это вслух.
Небо 5. Спасти всех — не спасти себя
Нет ничего плохого в тайне, если правда причинит кому-то боль.
@ Серена ван дер Вудсен