— Ого!.. Это что, угроза? — он дерзко облизнул верхнюю губу кончиком языка, но вместе с тем его улыбка потеряла искренность, а взгляд стал более сердитым и даже угрожающим. — Ты хорошо подумай, Ад. Уверен, что я тот человек, против которого тебе хватит сил идти?
Дикарь не сменился в лице. Разве что напряг скулы и лишь на одно мгновение позволил своему взгляду оторваться от лица парня и опуститься.
— Вот и я думаю, что нет, — тут уже Барт был абсолютно серьёзен. — Сегодня я постараюсь забыть о том, что ты сказал. Но только сегодня. Я не хочу с тобой ссориться, приятель. Но в следующий раз твой счастливый амулет тебе не поможет, — на этих словах он подмигнул мне, намекнув, что этот амулет это я. — Условия я принимаю. Помогать столь красивым юным леди для меня только честь.
На этом разговор был окончен. Айден не стал благодарить или прощаться — так уж его задела неудачная попытка взять ситуацию в свои руки. Мне пришлось прощаться и благодарить Барта за нас обоих.
Когда мы вернулись в коридор, настало уже знакомое напряжённое молчание. Если бы Ад курил, то сейчас от нервов в его руках исчезла бы парочка сигарет. Я не знаю, куда мы шли таким быстрым и непрерывным шагом, но я очень старалась не отставать. Не могу представить, о чём он думал в этот момент. Лично я думала о Боге. О том, как сама, не отдавая себе отчёт, сделала им всех вокруг себя. Я так часто прошу у дикаря помощи, ответов или подсказок, что сама того не заметив, сделала себя зависимой от него. Сама того не заметив, обожествила его до неприличия. Во всей этой теории сам Ад был непоколебимым атеистом, потому что ни у кого не просил помощи, ни от кого не зависел, а потому и страдал больше всех.
— Спасибо Вам. Если бы я пошла одна, мне бы не хватило смелости ставить ему условия. Я бы согласилась на…
И тут он взорвался:
— О да, я заметил, что ты бы согласилась. Может, мне не стоило вмешиваться, а? Может, хоть это научило бы тебя смотреть на всё не с такой наивностью?
— А в чём проблема? Я бы просто выбирала дни, когда все заняты и не приходят к Барту. Да и он же сам сказал, что новеньких не выбирают.
— Проблема в том, что ты веришь всем подряд. Твистер, проституция — это профессия, которая существовала ещё до Нового времени. И будет существовать даже если на земле останется две женщины и три миллиарда мужчин. Это всегда выгодный и актуальный бизнес. В нём просто не бывает кризисов и нехватки клиентов. Он предложил тебе эту работу для того, чтобы самому стать твоим единственным и постоянным клиентом. Он бы покупал тебя сам у себя же.
Он не говорил на повышенных тонах, но одной только интонацией заставлял сгорать от стыда. Неужели Барт правда мог так поступить?
— С чего Вы это взяли?
— А ты не заметила, как он смотрит на тебя и на что именно он смотрит? Я заметил.
— Можно подумать, Вы лучше. Ни одной юбки мимо себя не пропускаете! Он хотя бы тактичен и скрывает это. Вы же пялитесь как извращенец!
На этих словах он остановился и поставил руки по бокам, ожидая конца моей гневной тирады, чтобы ответить мне чем-то не менее гневным и не менее тирадным.
— Если бы Вы не сидели и не прожигали его взглядом всё это время, то заметили бы ещё и то, что я…
Слова в один момент вылетели из головы. На место злости пришла паника. Ад с притворным удивлением поднял брови, так и спрашивая: «Ну и?»
— Рюкзак… Я забыла там свой рюкзак!
— Самоуважение ты там своё забыла, Твистер.
— Это важно! Я украла у Барта какие-то чертежи, пока мы уходили. Подумала, это что-то важное. И ещё там Эдди!
Больше мне не нужно было причин, чтобы сорваться с места и побежать обратно. Я стала барабанить в дверь, но она была сделана из какого-то материала, не издающего почти никакие звуки. К счастью, я всё-таки была услышана. Уже через несколько секунд массивная дверь с грохотом открылась и на пороге, скорее напоминавшем ворота в гараж, показался Барт. Он встретил меня с приятной улыбкой и наклонил голову на бок, терпеливо ожидая от меня объяснений.
— Я забыла у Вас кое-что…
— Я так и понял.
Он убрал из-за спины руку, в которой уже держал мой рюкзак, и без лишних слов отдал его мне.