— Наверняка в железяках своих копается. Или мандаринами кадык натирает.
Роботу надоедает сидеть у меня на руках, и он, передвигаясь на своих железных лапках, залезает на подушку, а с неё — на подоконник. Эдди любит смотреть в окно. Для него это интереснее любого телевизора. Он может часами наблюдать за бегающими облаками, издавая при этом странное железное мурчание. А ещё ему нравятся кроватки из моих футболок, которые я делаю для него на подоконнике сразу, как захожу в новую комнату для ночлега.
Пока Эдди в очередной раз завис у своего «телевизора», я решила поработать. Просматривать видеозаписи с камер было простым, но утомительным занятием. В этом плане Ад был довольно щедрым работодателем. За просмотр часа на камере, на который я трачу всего три минуты, он платил мне десять кастов. Здесь проблем с недоверием не было — мои просмотры фиксировались. И чтобы напомнить ему о моей «зарплате» мне нужно было просто написать ему в сообщения число просмотренных часов.
Но как только я разблокировала телефон, на экране появилась незакрытая галерея с тем жутким фото спящей меня. Я тут же удалила эти кадры и перелистнула галерею на самое начало. Наше с дикарём общее фото моментально вызвало у меня нервную улыбку. Кто бы мог подумать… Задержав на фото своё внимание на несколько минут, перелистнула на видео. Нажала «воспроизвести».
«А Вы можете поднять голову, чтобы у Вас эту штуку на шее было видно?»
До чего же странный у меня голос. Но даже он не сотрёт глупую улыбку с моего лица.
«Это называется кадык».
«Неважно. Оно красивое. Почему у меня такого нет?»
На тот момент я не обратила на это внимание, но теперь заметила промелькнувшее на лице дикаря смущение. Мне вдруг стало интересно, делал ли кто-нибудь комплименты его внешности. Или так не принято, чтобы парней хвалили за красоту?
Следующие несколько часов я всё-таки потратила на камеры. Люди на видео всё бегали туда-сюда, и лишь возле одной камеры за всё это время не показалось ни одного человека. И зевнуть не успела, как на часах уже было восемь утра. В комнате стало намного светлее, и на свету пыль на полу и мебели позволила себя увидеть. О комфорте я мечтать больше не смела. Более обустроенные пустующие комнаты запирались на ключ, а в таких комнатушках, как эта, обычно не было даже душевой и обоев.
Чтобы не забыть, я быстро написала дикарю в сообщениях «80 часов». Всего через пару минут мне пришло сообщение о том, что на мою карту переведено восемьсот Кастов. Всё-таки он не спал…
Под шуршание Эдди и под шум ветра с улицы я просмотрела ещё пару часов. Я уже не верила, что это полезное занятие, но верила Аду, который искренно видел в этом наше спасение. Кем бы ни был этот Джеймс Ривз, дикарь поставил себе чёткую цель найти его, и я не смела ему в этом перечить.
Видео стояло на быстрой перемотке, пока я заправляла постель, окончательно потеряв надежду на сон. Свеча догорела до тла, солнце почти полностью выглянуло из-за горизонта. Девять утра. Новый день, новые приключения. И они начались ровно в тот момент, когда я снова подошла к телефону.
Сначала мне показалось, что это мой глюк от недосыпа. Я потёрла глаза, но тёмное пятно на четвёртой камере так и не исчезло. Люди… Впервые на этой камере показались люди. Четверо мужчин, непонятно откуда взявшиеся, стояли у двери, в которую за всё время моей работы не заходила ни одна живая душа. Четверо мужчин… Двое из них одеты в голубые формы — Небесные. Ещё один пытается открыть дверь каким-то чудаковатым ключом в виде бублика. Четвёртый — одет в строгий серый костюм, напоминающий военную форму. На его одежде куча карманов и странных блестящих застёжек.
Я отматываю видео немного назад. На камере у выхода из здания вижу, как на территорию колледжа садится железная кастрюля в разы больше, чем обычный транспорт Небесных. Оттуда выходит несколько человек, двое из которых остаются у аппарата, а загадочная четвёрка заходит в колледж через парадный вход.
Они уверенной походкой двигаются по коридору в сторону лестницы, значит, загадочная дверь, скорее всего, не на первом этаже. Моё внимание особенно приковано к мужчине с застёжками. Сердце начинает биться с бешеной скоростью, когда я начинаю рассматривать его лицо. Чёрные как ночь волосы, небольшая борода, строгий взгляд и поразительно уверенная походка. Этот мужчина точно знает, зачем он здесь. Его взгляд изучающе пробегается по стенам, он замечает одну камеру, вторую, третью… Увидев четвёртую, он смотрит на неё дольше обычного. После четвёрка молча заходит в тайную комнату и спустя два с половиной часа направляется к директору. Тут уже мужчине плевать на камеры. Он смотрит только вперёд. К директору он заходит один и, пробыв там минут пятнадцать, без единой эмоции на лице уходит к выходу. На этом странности заканчиваются.