Как только дверь за мной закрылась, ко мне подбежала женщина. Рыжая, с короткими растрёпанными волосами и огромными круглыми очками, увеличивающими её глаза раза в три.
— Наконец-то! Ещё бы немного и…
— Когда вести остальных? — мужчина перебил её хриплые вопли.
— Мы дадим знать. Этого пока достаточно.
«Этого»… Вот как она меня назвала.
На вид ей было лет сорок, но её кожа без единой морщинки придавала ей молодости, а волосы с редкой проседью и сильная горбатость — напротив сильно её старили.
— Ты не трусь. Это не больно. Но сначала мне нужно задать тебе пару вопросов, — она взяла в руки блокнот.
— Не больно что? Что происходит? Где Айден?
— В симуляции. Я так и знала, что этот очкастый сухарь не удосужится ничего объяснить, — сказала очкастая сухарка. — Наша команда прислана сюда по поручению G-27. Я не имею права раскрывать информацию о причине нашего приезда, но могу сказать только то, что воспоминания и знания твоего друга очень ценные. Он сам согласился содействовать, если тебе интересно.
Не верю.
— Как я с этим связана?
— По данным из некоторых источников мы сделали вывод, что Вы, Ниана, относитесь к ближнему кругу Ада. Также некие Лилит и Каспер, но они, очевидно, не здесь. Вы знаете кого-то, кто ещё близок ему?
Я первым делом подумала про Миранду, Эйприл и Барта, но не стала называть никого из них. Что бы они ни задумали, пусть лучше об этом узнаю я, чем чужие ненадёжные уши.
— Нет.
— Плохо. Но что поделать. Идёмте же, у него осталось не так много времени.
— Что?!
Ещё одна дверь. Ещё одна комната. Я вошла и обомлела. Кажется, вся кровь во мне застыла, как только я ступила за порог. Это было точно такое же помещение, как для испытаний в иллюзиях. Здесь были длинные металлические стеллажи, широкие окна, мерзкие зеленоватые стены и одна широкая железная койка. К этой койке сверху подсоединены провода и что-то вроде металлического шлема, которые надевали на нас во время испытаний. Только этот отличался широким прозрачным экраном перед самыми глазами. На этой койке лежал Ад. Без сознания. С длиннющими трубками, воткнутыми в вены. Только по его тяжёлому прерывистому дыханию я поняла, что он уже в самом разгаре какого-то ужаса, который эти горе-доктора загрузили ему в голову.
— Заканчивайте это немедленно! — на эмоциях я закричала. Но ни молодая старуха, ни двое работников у экранов мониторов не обернулись.
— Спокойнее. В этом и проблема, Ниана. Мы не можем это закончить. Чтобы выудить нужную нам информацию, пришлось для начала погрузить его в состояние стресса, чтобы увеличить мозговую активность. То есть, поспособствовать самому его яркому воспоминанию. Но его мозг так зациклился на этом воспоминании, что мы не можем его оттуда вытащить. И информацию тоже. Отключим аппаратуру — отключится и его сознание. Единственный выход — ввести в симуляцию кого-то ещё, чтобы помочь ему выбраться изнутри. Но если пустить туда чужого человека, это повысит его и без того зашкаливающий уровень стресса.
— Потрясающе! — снова вырвался у меня крик. — Задумали какую-то авантюру, так ещё и облажались в ней! Вы хоть представляете, на что себя подписали?
На их аппаратуре зажглись пугающие символы, а потом последовал не менее ужасающий звук. Работники у мониторов перепуганно оглянулись друг на друга и затарабанили пальцами по голограммной клавиатуре.
— Нет времени, Ниа! Вы поможете или нет!
— О Небо… Да. Что мне делать?
Обеспечить мне удобство было самой последней заботой. Сейчас главным для них было действовать быстро и чётко, так что меня просто усадили на стул рядом с дикарём и другим аппаратом, подсоединили к моей голове холодные присоски с проводами, в руки воткнули иглы с трубками, наполненными кислотно-зелёной жидкостью.
Пока врачи бегали туда-сюда, я чувствовала медленно накатывающую сонливость. У меня не было паники. Я знала, что делаю что-то правильное. Посмотрев на Ада, я подумала, что если уж это моя возможность отплатить ему за всё и спасти, то я не упущу её.
— Сквозь огонь к воздуху… — прошептала я наш с Энди давний девиз. Только сейчас я начинаю понимать, что он был не символом нашей с ним связи. Это был наш протестующий душевный крик. В честь нас самих. В честь жизни.