Мои глаза закрылись. Голоса стали звучать отдалённым эхо, а тело обмякло и расслабилось. Но тишина так и не настала.
Одно эхо сменилось другим. В полной темноте я слышала голоса и видела странные жёлтые блики. Они то появлялись, то исчезали. Слева, справа, сзади, сверху… Они будто пытались свести меня с ума. Мою голову словно что-то пыталось раздавить. То ли шлем врачей слишком давил на виски, то ли… Тошнота… Меня выворачивало изнутри. Блики увеличились в размерах и теперь жёлто-красные оттенки были повсюду, а чей-то голос стал похожим на крик.
Картинка становилась чётче. Я наконец начала ощущать своё тело, видеть свои руки. И только спустя какое-то время, когда дышать стало невыносимо тяжело, я увидела, что жёлтыми бликами были языки пламени. Огонь. Он был повсюду. Я находилась в самом центре пожара или вовсе была его источником. Здесь не было жарко — спасибо неусовершенствованным иллюзиям.
Крик уже слышался вполне отчётливо. Кричала девушка. Она звала на помощь. Текстуры позволили мне увидеть чуть больше — я находилась в горящем доме. Отовсюду раздавался треск полыхающей мебели, с крыши падали доски, проламывая пол. Если это воспоминание Ада, то где он сам? И что это за девушка?
Я обернулась, чтобы посмотреть, откуда пришла, но там была только темнота. Единственным выходом оставалось идти на крик. Он был таким протяжным и болезненным, что моё сердце еле выдерживало это. Ступая по хрупким половицам, я вышла в подобие коридора, откуда исходило несколько дверей. И возле самой дальней я увидела человека. Это был мальчик. Совсем маленький. Может быть, лет восьми. Он отчаянно пытался открыть эту дверь или выломать плечом, что у него, конечно же, не выходило. Как только я увидела эту сцену, всё вокруг утонуло во тьме. Остался только мальчик, огонь вокруг него и крик за дверью, в которую малец рвался с такой истерикой.
В один момент девушка перестала кричать. Просто умолкла, как обычно заканчиваются печальные рассказы, после которых молчание становится вечным. Горькая пауза уничтожила всё.
— Мама?.. — сказал мальчик тихо, хотя до этого рвал глотку, выкрикивая её имя. Но мама не отозвалась.
Он сел на пол под дверью, поджал под себя колени и закрыл лицо руками. Бороться он больше не видел смысла. Любой бы больше не видел. Я подошла к нему как можно тише. Сердце забилось быстрее, когда я увидела его почти белоснежные волосы. Невероятно…
— Ад?.. — спросила я почти шёпотом, чтобы не спугнуть, но он всё равно вздрогнул перед тем, как посмотреть на меня. Кажется, в тот момент я умерла вместе с его матерью.
Его глаза… Его печальные глаза, полные детской боли и слёз, смотрели на меня как будто со дна океана. Он и правда словно тонул. В тоске, в отчаянии, в агониях… Его густые чёрные брови, которые я так привыкла видеть в настоящем времени, сомкнулись, придав его лицу строгости, не свойственной детям. Влага на щеках как будто совсем не испарялась под влиянием огня вокруг — эти слёзы сильнее законов физики.
В какой-то момент его лицо изменилось. Увидев меня, он задумчиво прищурился, как будто не мог вспомнить, кто я такая, но точно был уверен, что где-то меня видел.
— Нет… — ответил он еле слышно на удивление высоким и мелодичным голосом. — Я Айден.
Чем дольше я находилась в его воспоминании, тем сильнее мне передавалась вся горечь происходящего. Что-то холодное сдавило мою грудную клетку. Я с сожалением посмотрела на дверь, к которой прислонился мальчик и за которой только что погиб один из смыслов его маленькой и хрупкой на тот момент жизни.
— Нам с Вами… С тобой нужно уходить, — выдавила я, теряясь в догадках. Что мне делать? Разве есть хоть один здравый способ спасти человека от такой сильной травмы?
— Я не уйду без неё.
Теперь уже и я чувствовала, как становилось жарче. Я села на корточки перед ним и заметила, как сильной мой жест напугал его. Дикарь… Видимо, недоверие к незнакомцам было у него ещё с детства.
— Айден, послушай… Мы не сможем ничем ей помочь, если останемся здесь. Скорее всего, она уже выбралась на улицу и ждёт тебя там. Пойдём к ней, сам увидишь, — соврала я, надеясь, что эта его версия будет хоть немного наивнее настоящей. Но мальчик выдернул свою руку из моей, как только я прикоснулась.