От автора
Война не убила привычку воевать. Конец света не научил людей начинать по-новой. Человек всегда был существом трусливым и неумелым в борьбе с эгоизмом. Но можно ли назвать трусостью излишнюю осторожность?
Новое время — время, когда стёрлись границы между недоверием и жалостью. Это время, когда нужно быстро выбирать между безопасностью всех и риском при спасении немногих.
Люди столпились возле поминального костра. В огне дикари хоронили своих погибших собратьев, опуская головы и мысленно надеясь, что в следующий раз не их тело будет съедено пламенем. За день до того была убита девушка. Не просто убита — казнена. За что? Да за то, что умирала. Ей было двадцать девять. Карие глаза с каждым днём тускнели, теряли свой цвет и умирали. Девушка болела туберкулёзом. Каждый день ей приходилось рвать на части кучу тряпок и, вытирая со рта кровь, прятать эти тряпки по разным углам дома. Каждые полгода дикари проводили тщательный осмотр домов. Одной земле известно (ведь в Бога уже никто не верил), как эта мать-одиночка умудрялась столько лет скрывать свой недуг. Глава поселения не мог допустить того, чтобы болезнь распространилась ещё на кого-то, а нужных лекарств достать невозможно. И вот теперь девушка, которой никто не смог помочь, горела в огне, как и все её окровавленные платки.
— Да упокоит огонь твою душу, — с нескрываемой печалью произнёс предводитель дикарей.
Это был высокий плотный мужчина с тёмными волосами и грубой щетиной. Его впалые скулы напрягались каждый раз, когда где-то в костре трескалась древесина. Джеймс был тем самым руководителем, против которого не встал бы никто. Ему доверяли, в него верили, ему подчинялись. Он был авторитетом для всех ещё с того момента, как ворота бункера открылись и выпустили в опустевший мир людей, переживших конец света.
Мужчина в знак поддержки кладёт руку на плечо своего семнадцатилетнего сына, стоящего рядом. Айдену всегда было не просто наблюдать за несправедливостью. Разве девушка виновата в том, что родилась со слабым иммунитетом? Разве она выбирала такой путь? А ещё сложнее ему было сейчас, когда он понимал, что на этом костре несправедливость не закончится. Уже на следующий день на площади снова соберутся люди, чтобы казнить детей погибшей девушки. За что? А за то, что они, ВОЗМОЖНО, тоже заражены.
Многие не верили, что Айден действительно сын Джеймса. Они не похожи ни по характеру, ни по внешности. Разве может быть у брюнета и шатенки настолько светловолосый ребёнок? Вот только никто не знал, что парень на самом деле был брюнетом, а светлые волосы выросли из-за большого родимого пятна, которое начиналось там, где заканчивался лоб, и тянулось до самого затылка. В итоге родные тёмные волосы остались только на висках. С характером всё было сложнее. Парень был вспыльчивым и бросался из крайности в крайности. Это сильно отличало его от постоянно спокойного и рассудительного отца.
Это была ночь. Самое лучшее время для совершения важной глупости. Все уже разошлись, оставив потухший костёр умирать в одиночестве. Многие уже спали, но для кое-кого остались дела поважнее сна.
Парень выкрался на улицу и, накинув на голову капюшон чёрной кофты, побрёл к клеткам, куда посадили невинных детей-сирот. Айден точно знал, что сделает и что ему за это будет, но страха за себя не было. Он просто не мог позволить детям умереть.
Его попутчиком стал ещё один неравнодушный парень двадцати лет. Они вдвоём быстро нашли троих детишек разных возрастов. Старшей девочке было четырнадцать. Она выглядела самой спокойной, хоть так и тряслась, наблюдая за тем, как сын их главаря взламывал несложный для него замок. Её брат, мальчик лет девяти, сидел в углу клетки и прижимал к себе младенца. Айден не смог не заметить странный кашель мальчика. Возможно, отец был прав и не стоит их выпускать?
— Ну что ты там копаешься? — поторопил парня попутчик.
Дети вышли на улицу и с благодарностью посмотрели на спасителей. Действительно ли спасителей?
— Вам придётся уйти, — начал блондин, опустившись на колени перед ними. — Ваша мама очень хотела бы, чтобы вы были счастливы. Мне жаль это говорить, но… Ваше счастье не здесь. Здесь много плохих людей. Он пойдёт с вами, — юноша указал на двадцатилетнего друга.
Дети слушали молча, а старшая девочка уверенно качала головой, соглашаясь с каждым словом. Она была сильной. Была.