Повариха, которая всегда встречала нас с Адом в столовой с широкой добродушной улыбкой в этот раз даже не узнала меня. Сначала она задавала много вопросов, но потом, когда мои ответы стали совсем короткими и безжизненными, ей осталось только грустно поглядывать на меня со стороны. Обязанностей у меня было не много — получать заказы, отправлять их на кухню и отмечать галочками в журнале имена тех, кто сегодня приходил на обед. Здесь вели даже учёт того, кто сколько оставил Кастов на кассе. Чуть позже мне обещали перевести меня на саму кухню помогать с заготовками.
Меня нарядили в специальную форму — высокий поварской колпак, белый рабочий халат и кроваво-красный фартук. Только он и удерживал на моём исхудалом теле все эти огромные вещи.
«Здравствуйте, что будете заказывать?» — из раза в раз повторяла я одно и то же. В какой-то момент мне даже стало нравиться. Не только из-за того, что работа отлично отвлекала от навязчивых мыслей, но и из-за того, что мне было просто приятно видеть довольных накормленных подростков. Есть одна извечная истина: сытый человек — счастливый человек. Вот только даже это не могло меня радовать полноценно. Сегодня я убила троих человек, которые могли бы сейчас точно так же наслаждаться обедом. Могли бы вернуться к семьям, могли бы исполнить свою мечту и увидеть спасённый мир. Могли бы умереть в глубокой старости, довязывая кофточку для своих внуков. Но я убила их. Я… А теперь, как ни в чем не бывало, стою здесь, раздаю обеды…
Как только я пришла на место, половина работающих здесь ребят стали косо поглядывать на меня и перешёптываться за моей спиной. Все знали, что я устроилась сюда не своими усилиями. С сегодняшнего дня я знала слово «протеже». Человек, который устраивает свою жизнь благодаря связям…
Через какое-то время явился даже сам Барт, полностью нарушив запрет Ада. Единственное, что он предпринял для своей безопасности — надел на голову капюшон. Он широко мне улыбнулся и добросовестно отстоял в очереди на мою кассу.
— Ниана, Вам ужасно идёт этот наряд, — сказал он, наверное, из вежливости. — Как Ваши дела? Как первый рабочий день? Всё ли устраивает? Коллеги, условия, рабочее место…?
— Всё отлично. Ещё раз спасибо за всё это… Вы сильно меня выручили.
— Я бы не смог позволить себе Вам отказать.
Он обернулся, чтобы посмотреть на очередь, собравшуюся за ним.
— Что ж, не буду задерживать Вас и людей. Мне, пожалуйста… — он задумчиво глянул на электронное меню, в котором все блюда были представлены в виде картинок, а не надписей. Оно и понятно, немногие здесь умеют читать. — Что-нибудь на Ваш вкус. Что бы Вы выбрали?
— Сегодня доставили бананы, представляете? — я зачем-то говорю это шёпотом. — Ба-на-ны. Они такие красивые. Это то, что нужно попробовать. А из обеда — сегодня у поваров получились отличные отбивные. Оказывается, половина мясных блюд здесь делаются не из настоящего мяса, а из его заменителей, но тоже очень вкусно.
— Верю. Давайте и то, и другое
Пока я собирала его заказ, всё валилось из рук. Может быть, это из-за того, что он всё это время пристально наблюдал за мной. А может, этот мандраж всё-таки от самого его присутствия.
— Двести шестьдесят Кастов, — подытожила я, отдавая ему коричневый бумажный пакет.
Он приложил карту к терминалу, и на экране моего рабочего монитора высветилось окно, подтверждающее пройденную оплату. Но вместе с тем каждый продавец видел сумму денег на счету студента. На счету Барта было сорок тысяч Кастов…
— Приятного аппетита.
— Вам тоже.
Я непонятливо нахмурилась, а парень лишь подмигнул мне, улыбнулся и ушёл, оставив пакет на прилавке. Этот заказ был для меня.
Мне даже было непривычно, что в этот раз он не целовал мою руку. Иногда к каждому человеку прививается какая-то особенная ассоциация, без которой ваши взаимоотношения кажутся не полноценными. Вот это была она.
У меня появилась глупая привычка сравнивать всех, с кем я так или иначе общаюсь. Руки Барта казались мне мягким одеялом, в котором моя ладонь буквально тонула. Его прикосновения всегда мягкие и аккуратные, как и речь, которую он тщательно фильтрует перед тем, как произнести вслух.
Для рук Джоша характерным была холодность и невероятная ловкость, которую он показывал во время рисования, курения или заплетения волос.