Я не знаю, что шокировало меня больше: то, как резко сменилась его манера речи или то, что меня только что практически пригласили на свидание.
— С-сегодня?
— Если у Вас были какие-то планы, то я могу предложить ещё кое-что. Я переведу Вам разом всю сумму Вашего долга. Отработаете в столовой.
— Откуда такое благородство?
— Я просто умею быть убедительным, когда чего-то хочу.
Предложение было заманчивым. А после того, как в нём стало буквально заключаться моё спасение, ответ оказался очевидным. Удерживая в себе все эмоции и радостные вопли, я с притворной холодностью подняла подбородок и сдержанно кивнула. Напоследок у меня всё-таки вырвалась лёгкая улыбка.
Принимая моё согласие, Барт улыбнулся в ответ и учтиво поклонился.
— Что ж, Вам пора грызть гранит науки. Желаю приятного аппетита, — он подмигнул мне и ушёл, не дожидаясь моего ответа. И очень хорошо, потому что я не поняла ни слова.
Только когда я заняла место за одной из парт, вспомнила, что на мне всё ещё была ветровка Барта. Случайно воровать чужие вещи уже стало моим лучшим навыком.
Я прижалась носом к своему плечу, чтобы узнать, чем же могут пахнуть вещи наркоторговцев. Я тут же уловила лёгкий приятный, но незнакомый мне запах. Скорее всего, это был какой-то одеколон. Он напоминал запах ночи и свежести после дождя. Это так убаюкивало, что я на пару секунд закрыла глаза.
Одно за одним ко мне стали приходить воспоминания. Мы с Энди редко пересекали пустыни по ночам, и теперь я понимаю, почему. Днём он был неприступным могильным камнем с выцарапанной на нём датой. Датой, после которой он убил в себе старого доброго старину-Энди. А ночью, пока я спала, он надевал форму Небесного и превращался в машину для уничтожения справедливости. Искать со мной приключения под покровом ночи ему было просто некогда.
— Рассаживайтесь живее, ребята, у нас большой объём работы!
Преподаватель рисовал на доске какие-то иллюстрации к теме. Бо́льшая часть занятий проходила именно так: устная лекция, картинки, аудио— и видео-презентации. Хуже всего к этому относился именно физик. Его предмет был из тех, что нельзя запомнить на слух, поэтому он неоднократно подавал жалобу в дирекцию.
Закончив с доской, он обернулся, пробежался взглядом по аудитории и сосредоточил внимание на самых смышлёных и активных студентах по его предмету. Потом — на мне. Потому что именно от меня зависела судьба его «самого смышленого и активного» студента.
Занятие ещё не началось, а меня уже трясет. В аудитории слишком много людей, и все они будут смотреть на меня. Все они будут слушать меня. Теперь я понимаю значение фразы «сидеть как на иголках».
Ладошки потеют, я панически пытаюсь вытереть их об юбку, но от этого как будто ещё больше нервничаю. Какие-то ребята косо поглядывают на меня, заметив, как я шёпотом повторяю заученный наизусть текст. Смысл слов теряется. Я думаю совсем не о докладе. Влага на ладошках как будто краснеет. Пот превращается в кровь. И я как будто снова стою над тремя мёртвыми телами. Убийца…
Дверь закрывается за опоздавшими. Среди них я вижу знакомое лицо и ощущаю волну долгожданного облегчения. Дикарь замечает меня быстрее, чем я успеваю «безразлично» отвести от него взгляд. Он всё-таки не забыл, что сегодня мой дебют. Он всё-таки пришёл меня поддержать.
Проходя между рядами, он на пару секунд останавливается возле компании незнакомых мне парней, чтобы что-то сказать им. Это не его люди… Дальше достаёт из кармана зелёную пачку, похожую на таблетки, и отдает её Миранде, сидящей за партой выше. И только тогда направляется ко мне.
— Я всё понял, — говорит он сразу после того, как садится рядом. — Вникай. На записи, которую ты мне прислала, была машина. На ней Джеймс Ривз со своими прихвостнями прилетал сюда три года назад. Эта же машина стояла сегодня утром у дверей колледжа. Ты сказала, что те люди по ошибке чуть не лишили меня памяти. Это была не ошибка! Так всё и задумывалось. Это его люди.
Настроение с приподнятого сменяется на приупавшее. Теперь ясно, что его сюда привело.
— Вряд ли. Они были шокированы и напуганы. Это не выглядело как постановка.
— Это и не была постановка. Джеймс не посвятил их в свои планы. Он дал им ложный приказ, а сам просто занёс вирус в их программный код. Ему нужно было, чтобы эта ошибка произошла и лишила меня памяти. При этом он как бы остался ни при чём. Его люди ничего не заподозрили.