Я словно в трансе. Подхватываю бумаги с парты, выхожу к преподавателю на подкашивающихся ногах, становлюсь в стойку-смирно. Да начнётся казнь.
— Тема моего доклада… — и слова льются рекой. Вспоминается даже то, что я не учила, даже то, что не писала и не знала. На душе становится так пусто, но одновременно с тем и спокойно, что я даже не смотрю на учеников, разглядывающих меня с ног до головы.
Я рассказываю с чувством, с паузами, с интонациями. Так, словно в моём докладе не сухие понятия и цифры, а история о волшебном королевстве где-то в далёком и светлом будущем. Где-то, где я не боюсь снять линзы, где все мы не боимся обругать правителя, где все мы чувствуем то, что хотим, а не то, что вынуждены. И эти несколько минут становятся для меня отдушиной. В какой-то момент я даже закрываю глаза, не переживая о том, как это выглядит со стороны. Мне легко. И миру вместе со мной. Легко…
И я вижу, что половине аудитории не интересно меня слушать. Ребята молчат, не перебивая меня, но каждый занят кто чем. Кто-то рисует, кто-то играет в телефоне, кто-то смотрит на меня неотрывно, будто я какая-то новая безделушка на витрине секонд-хенда. Тем не менее, ничто не портит мой настрой. Мне легко.
Заканчивая рассказ, я замедляю темп, чтобы это как можно дольше не кончалось. Но доклад подходит к концу. Я ставлю импровизированную точку и замолкаю.
Профессор долго смотрит на какие-то бумаги за своим столом, скрестив руки на груди. После он переводит взгляд на меня и зачем-то оббегает глазами всю мою невысокую фигуру, как будто ища что-то.
— Класс, есть у кого-нибудь вопросы? — спрашивает он у аудитории.
Тишина становится его ответом. Все опускают взгляд.
— Атрей? Марго? Ад? — перечисляет имена своих любимчиков, надеясь на их активность, но все отрицательно кивают головой. — Если ни у кого нет вопросов, значит, доклад был не интересен?
— Значит, что она молодчина и изъяснила всё предельно интересно и понятно, — заступился за меня какой-то незнакомый мне женский голос. Принадлежал он девушке с яркими розовыми волосами по плечи и кислотно-оранжевой жилеткой. Почему-то мне показалось, что эта девица поладила бы с Элисон. У них похожий взгляд.
Мужчина хмыкнул, задумчиво покрутил ручку между пальцами и подозвал меня ближе к себе. Теперь он заговорил тихо и будто бы боялся чужих ушей.
— Как обстоят дела с Вашим дополнительным зданием, Ниана?
Он сделал особенный акцент на слове «дополнительным».
Моя уверенность в себе рухнула с ужасным грохотом. Я не знала планов Айдена, но даже если бы знала, они ушли бы в могилу вместе со мной. Я не верю этому мужчине. Не верю ни его словам, ни его намерениям.
— У меня для Вас только доклад, — говорю на удивление ровным голосом.
Взгляд его меняется. В глазах появляется нотка насмешки. Я не оправдала его ожиданий.
— И очень зря, Ниана… Очень зря. Три, — последнее слово он говорит достаточно громко, чтобы слышали первые ряды.
Тройка… Тридцать кастов. Судя по нынешним ценам на обед, это не деньги. Не хватит даже на салат к каше. Обидно? Да. Жалею ли? Ни капли.
Я вернулась на своё место с лёгкостью на душе. Я поступила правильно, а у правильных поступков не всегда правильные последствия.
— Почему три? Что он сказал тебе? — спросил Ад и мне пришлось собрать свои оставшиеся силы, чтобы придумать отговорку.
— Я перепутала тему. Взяла не то, что задали.
— И что? Оценивать должны качество, а не твою внимательность.
Он собирался поднять руку и возразить профессору, но я остановила его, вцепившись в рукав его кофты.
— Не надо! Я согласна с тройкой.
— Это несправедливо. Тут дело уже не только в тебе, — ответил он и снова потянул руку, а я снова его остановила.
— Да! Ещё в Вас, — чуть ли не выкрикнула я. Парень замер, ожидая продолжения. — Физик считает, что Вам нельзя появляться в G-27. Он сказал мне узнать, над чем Вы сейчас работаете и убедиться, что не планируете сбегать. Доклад должен был быть предлогом для нашего с Вами общения. Я отказала, и он в отместку снизил оценку.
Во время моего рассказа его лицо не выдавало ни капли эмоций, но когда я закончила, поняла, что это было затишье перед бурей.