Иногда я думаю… А что, если бы я заболела в тот день, когда мы с Энди собирались идти в лагерь дикарей? Мы пошли бы туда в другой раз, когда Небесные уже разгромили все дома. Мы пришли бы на руины, забрали всё полезное и дальше ринулись в путь. Я не знала бы ни Джоша, ни Элисон, ни Ада, ни Миранду, ни Барта…
Вспомнив про последнего, я позвонила ему. Он удивился, услышав мой голос. «Сегодня не получится, » — всё, что я смогла из себя выдавить. Он долго уговаривал меня, обещал, что я отлично проведу время, что он непременно придумает, как поднять мне настроение. Но единственное, что сейчас могло бы меня обрадовать — сыворотка, стирающая память.
Память…
Утро. Врачи. Иллюзия. Горящий дом. Заплаканный мальчик. Ярость. Смерть. Эдди. Смерть. Объятия. Смерть. Работа. Джош. Пары. Барт. Доклад. Драка. Смерть…
Сначала я хотела выйти на улицу, подышать свежим воздухом, успокоиться, подумать. Но поняла, что если позволю одиночеству зайти в гости, оно захочет остаться со мной навсегда. А из этой ямы не поможет выбраться даже лестница из бутылок вина, оценок, Бартов и прочих недешевых прелестей жизни. Единственным занятием, которое могло бы отвлечь меня, было чтение. Или письмо… Письмо!
Я глянула на телефон. Почти семь. Пустит.
Обратно я шла медленнее. Смотреть на цифру «19» на двери теперь было не только страшно, но и больно. Потому я быстро перевела взгляд на «21».
Постучалась. Медленно зашла. Свет включён, в комнате никого нет, а в ванне открыта дверь. Я услышала шум воды в раковине и заглянула издалека. Казалось, он ждал меня. Даже не удивился, когда увидел меня в отражении зеркала
— Что Вы там делаете?
Он покачал головой, посчитав мой вопрос глупым.
— Утят топлю. Что я ещё могу делать в раковине в своей, блин, ванной?
— Только не говорите, что Вы промываете порез.
Он непонятливо нахмурился.
— Ладно, не скажу.
Я подошла ближе. Он в самом деле держал левую руку под небольшой струёй воды.
— Спятили! — я закрыла кран. — Эта вода грязнее, чем Ваша совесть.
Он хотел что-то ответить, но я всучила ему в руки маленькое полотенце и указала пальцем на выход.
— Наглеешь, Твистер.
— Обработка ран — это не Ваше.
Он пробурчал ругательства себе под нос, но всё-таки вышел в комнату.
— Ну, удиви меня.
С прошлого раза я хорошо запомнила, где он хранит аптечку. Вот только в прошлый раз на месте этого металлического самодельного стола-монстра был обычный старенький деревянный столик с выдвижными ящиками. Мне пришлось тыкнуть наугад одну из кнопок, и на моё счастье, стол не взорвался. Махина закряхтела, как старый дед, который не может откашляться. Через мгновение в столе открылась механическая дверца и, о чудо, там оказалась аптечка.
Я почти с приказным видом указала дикарю на кровать. У стола стоял только один стул.
— Так сразу? А как же «давай узнаем друг друга получше, купи мне шубу»?
Я нахмурилась, видимо, не поняв какую-то тонкую интеллектуальную шутку.
— Зачем мне шуба? Тепло же.
В аптечке был совсем маленький кусочек нитки. Но его должно хватить — порез оказался не таким страшным, как мне показалось, но кровоточил ужасно.
Я села напротив дикаря, положила его руку на свои ноги и стала молиться, чтобы моё лицо не превратилось в помидорину. Подумала, что лучше уж немного потерпеть его ладонь на своём бедре, чем потом постоянно терпеть угрызения совести.
— Этому тоже Энди научил? — спросил он, глядя, как я достаю иголку.
— Да. Он был чемпионом по получению травм на вылазках.
Порезы меня не пугали. Видела и похуже. Но почему-то первый стежок сделать было невыносимо трудно. Ему будет больно, и это совсем не укус комарика.
— Останется шрам… — сказала я. Будто это его расстроило. На другой стороне этой же руки у него такой порез, в сравнении с которым это — легкая царапина.