— С'est la vie… Такова жизнь.
Услышав его голос, мне ещё сильнее захотелось разреветься. Нижняя губа задрожала, брови сами сомкнулись на переносице. Я скрестила руки на груди, стараясь не показывать слабости.
Охранники уже погружали гроб в яму. По их недовольным лицам было видно, что это далеко не то, чем они хотели бы заниматься в такую рань. Их нельзя осуждать. Это не их работа, и заплатят не им.
— Это не стоит Ваших слёз, миледи. Оплакивать нужно не мёртвых. Живым сейчас сложнее.
— Кто ж из нас ещё живой?
Он хмыкнул и загадочно посмотрел на меня. Барт всегда выглядел как ходячий праздник для состоятельных людей. Сегодня же он был проще. Намного проще. Потёртые белые джинсы, чёрная толстовка с капюшоном… Возможно, он оделся так специально, чтобы недоброжелатели перепутали его с дикарём.
— Я не знал, что вы дружили. Мне жаль, что так вышло. Ранить Вас мне хотелось меньше всего.
Я закрыла глаза, удержав слезинку на ресницах. Первый комок земли упал на крышку гроба.
— Я хочу как-то помочь. Что я могу для Вас сделать, Ниана?
Я закрыла лицо руками. Эл точно дала бы мне смачный пинок под зад, увидев это. Но я не могу так просто смотреть на то, что я натворила. Мы стояли ровно на том месте, где всё произошло. Ночь, наша драка, кровь… Вместо могильного камня на её могилу положат тот самый булыжник. И плюшевую пчёлку, которую она прятала под кроватью и в тайне обнимала, думая, что мы с Джошем спим и не видим этого.
Барт не осознавал этого, но единственное, что он мог для меня сейчас сделать, он сделал. Подошёл ближе и обнял. Поделиться с кем-то своей болью — не значит разделить её. Но пережить её действительно проще, когда рядом хотя бы просто бьётся чужое сердце.
Вот теперь уже я не сдерживалась. От боли даже подкашивались ноги, но я изо всех сил старалась не расклеиться, потому что Барт держал меня не крепко. То ли боялся задушить, то ли у него был особый метод утешения.
Покрепче зажмурив глаза, я старалась думать о чём угодно, лишь бы не об Элисон. Не о похоронах. Не о боли. Заполняла лёгкие запахом Барта, чтобы не слышать запаха сырой земли. Сжимала в руках его одежду, чтобы не ощущать в ладонях тяжесть булыжника, которым расколола своей лучшей подруге череп.
В один момент всё прервалось. Все запахи, все ощущения. Время остановилось, когда я услышала щелчок телефонной камеры.
Отстранившись от Барта, я оглядела всех присутствующих. Взгляд упал на… Миранду. Она держала в руках мобильник, направленный на нас с блондином, и явно не ожидала, что звук будет таким громким. «За что?..» — спросил голос внутри. «Кто бы сомневался,» — ответил ему другой.
— О, поверь, тебе лучше не делать этого… — спокойно сказал ей парень.
Я же была далеко не так спокойна. Готова поклясться, в этот момент мне снесло крышу. Все чувства скопились в одном громадном клубке и превратились в каменный шар, заполненный злостью. И сейчас этот шар был готов задавить своим весом её пустую рыжую голову.
Мерзость, мерзость, мерзость… Какая же она мерзость.
Я сорвалась с места, подлетела к ней как от порыва ветра. Я вдруг поняла, что давно не чувствовала внутри себя столько силы.
— Как тебе только хватает совести? — закричала я, выхватила телефон из её рук и с размахом разбила его об землю. — Омерзительная ты, грязная крыса! Зачем ты пришла сюда? Ради Элисон? — грубо толкаю её обеими руками. — Ради меня? — и ещё раз. — Да ты только спала и видела, как бы Ада охмурить, пока Эл умирала! Ты знаешь, как она мучилась? — кричу изо всех сил. Толкаю изо всех сил. — Ты знаешь, каково мне было видеть её такой?
Я останавливаюсь, смотрю прямо в её бессовестные глаза. Она напугана. Взгляд бегает по моему лицу, руки дрожат. Жалкая.
Моя ярость достигла предела, а вместе с ней вернулась и боль. Слёзы покатились по щекам. Я до крови закусила губы. И ударила её.