В последние дни всё чаще стали встречаться охранники и Небесные. Они были повсюду: в столовой, в коридорах, у входа в аудитории. Это были совсем молодые парни. Скорее всего, пару лет назад они были здесь, на нашем месте. Правила тоже становились жёстче. Пока я сидела у кабинета директора, к нему заводили парня лет двадцати. Он умолял выслушать его и понять. Судя по его словам, он провинился в том, что носил с собой ручку с синей пастой. Синий цвет запрещён. Ручки у нас только чёрные.
А несколько дней назад я видела, как скрутили девушку за то, что в её комнате уборщица нашла солнцезащитные очки. Солнце-защитные. Они аргументировали это так: «Зачем тебе такие очки? Хочешь смотреть на солнце! Любишь солнце! Это запрещено!»
Пока я сидела там, не думала ни о чём. Одно меня утешало — долг я успела выплатить. На одну проблему меньше. А когда на соседний стул возле меня сел человек, постоянно решающий мои проблемы, надежда выросла втрое.
Сегодня от него снова несло сигаретами. Да так сильно, что я еле сдержалась, чтобы не закашлять. Ему нельзя курить, но этот парень никогда не ценил своё здоровье. Это единственное, в чём они с Джошем были похожи.
Сев рядом, он не смотрел на меня как будто специально. Стараясь не привлекать внимание охранников, положил свой телефон между нами, не блокируя экран. Там были открыты заметки с длинным текстом: «Зайдём в кабинет вместе. Как только тебя спросят, почему ты не одна, отвечай следующее…» И дальше была написана речь, которую я без возражений выучила за пару минут. Лишь последняя фраза вызвала в моей голове миллион догадок и вопросов. «Как только зайдём, держи себя в руках. Это не тот человек, которого ты помнишь. Не ляпни лишнего».
Только я успела дочитать, в верхней части экрана его телефона появилось уведомление. «Миранда прислала фотографию».
Я тут же поняла, о чём речь. Именно поэтому в панике схватила его телефон, который от моего прикосновения моментально стал «моим». Ада это, конечно же, не обрадовало. Он насторожился и, заподозрив неладное, нахмурил брови со свойственной ему строгостью. Но чтобы не привлечь внимание охранников, решил промолчать. Пока что.
Долго ждать нам не пришлось. Парня с синей ручкой быстро вывели из кабинета и сразу же позвали меня.
Я поняла, что Ад имел ввиду, когда писал про «не того человека». Директор ещё давным-давно предупреждал, что скоро ему пришлют замену из G-27. Не соврал. Признаться честно, когда я увидела ЕГО, все слова вылетели из головы. Всё вокруг стало таким понятным и простым. Таким лёгким и воздушным. Таким родным и далёким. Я смотрела на НЕГО как во сне. Как в самых забытых мечтах и самых горьких кошмарах.
Ты стал таким взрослым… Энди… Ты стал таким Небесным… Как ты возмужал и окреп. Как изменился твой взгляд, как погрубели твои руки. А тебе, оказывается, идёт щетина и официальные костюмы. Ты, оказывается, изменил своё мнение на счёт татуировок и сделал себе парочку. Ты, оказывается, чертовски красив. Чертовски чужой.
— Не люблю читать лекции взрослым людям о том, как правильно себя вести, — сказал он, не отрываясь от монитора компьютера.
Вместо клавиатуры на его столе была голограмма, а сам стол имел какую-то странную форму — изогнутый полукруг с ящиками в виде прямоугольных незакрывающихся выступов. Окна нормальной формы, но на них необычная штора в Зелёную сетку, тоже похожая на голограмму. Вот что значит технологии G-27.
— Детский сад… Как здесь вообще учили чему-то?
Он оторвал глаза от монитора, и наши взгляды наконец встретились. После стольких месяцев… Волна эмоций захлестнула меня с головой. Аду пришлось подтолкнуть меня в спину, чтобы я перестала торчать у выхода и пялиться на Энди с открытым ртом. Что же он скажет теперь… Что же будет теперь…
— Присаживайтесь. Давайте не отнимать друг у друга время, — вдруг холодно сказал он, как будто даже не узнав меня, и снова уткнулся в компьютер.
Что-то больно кольнуло в груди. Я нахмурилась и словно в трансе села напротив его стола.
— Мне сказали, придёт только девушка… — задумчиво произнёс парень и посмотрел сначала на Ада, а потом на меня.
— Я… — забыла свои слова. — Я… Лишь забочусь о своей безопасности и уважаю свои права. Я хочу, чтобы у этого разговора был свидетель.
— Не верите в справедливость моих решений, Ниана?