Ниана… Он никогда не называл меня так.
— На твоём месте сидел не самый справедливый человек. Она имеет право подозревать тебя в том же, — Ад ответил за меня. Разговаривал он с Энди грубо, без любезностей. Оно и не странно — дикарь до сих пор считает, что именно из-за Энди был уничтожен его лагерь и убиты его люди.
Небесный моментально переключил всё своё внимание на блондина. Он посмотрел на него оценивающе, а потом вальяжно скрестил руки на груди и облокотился о спинку стула. Ад прав. Это не Энди…
— А знаешь, что подозреваю я? До боли странно, что среди сотни людей в виде свидетеля она выбрала именно тебя. Бесфамильного Ада, о котором говорит весь преподавательский состав и все студенты. Мне птичка напела, что ты умный парниша, Ад. Может, ты сам хотел попасть в мой кабинет, но чтобы не подставлять себя, подставил её? — он указал на меня пальцем, не переводя взгляд. — А теперь делаешь вид, будто защищаешь её права. Вполне удобно. Но знаешь что… — он деловито поиграл пальцами в воздухе и стал активно печатать что-то на клавиатуре. — Я тоже перестрахуюсь. Я узнал, что тебе прошлый директор платил за нелегальные разработки. ещё тебе за что-то постоянно платят студенты. Я надеюсь, ты понимаешь, что я не могу это так оставить. Зарабатывать разрешено только одним способом — оценками. А значит… — он громко кликнул по последней кнопке. — …Что остальные деньги тебе не принадлежат. Твоя карта обнулена.
Ад коротко закатил глаза и выразил свою злость только тем, что напряг скулы и сжал кулак.
— Справедливость решений, значит? Я за несколько месяцев сделал для живущих здесь людей больше, чем G-27 за несколько лет. Мы все здесь давились какой-то жижой за бешеные деньги, пока ты и тебе подобные наслаждались мясом и рыбой бесплатно. Мы могли бы и хотели бы работать, но нас просто растят как свиней на убой. Это ли справедливость?
— Да. Вы не представляете, как сложно здесь добыть денег и как сложно на них выжить. Каждый выкручивается как может. Как говорится… Сквозь огонь к воздуху.
Я произнесла наш с ним старый девиз специально, чтобы хоть как-то напомнить о том, что мы пережили вместе. И у меня получилось. Энди заинтересованно перевёл на меня взгляд. Он смотрел так, словно и в его голове наконец всплыли наши общие воспоминания. Потом он опустил взгляд на мою шею, где когда-то висел подаренный им кулон. Но промолчал…
— Достаточно. Много пустых слов. Тебе, Ниана, штраф за нанесение увечий. А ты… — обратился он к дикарю. — Прекращай мнить себя героем нашего времени. Судить имеет право тот, кто видит ситуацию хотя бы с двух сторон. А ты даже одну не до конца рассмотрел.
— Ну так расскажи мне про вторую сторону, — Ад чуть повысил голос, не в силах больше сдерживать свою ненависть к этому человеку.
Я не нашла другого способа его успокоить и поэтому положила руку на его запястье. Здесь очень много глаз. Лучше нам обоим держать себя в руках.
— Скоро сам увидишь. Вы свободны, молодые люди.
Из-за стола я встала первая и потянула Ада за руку за собой, иначе бы он точно остался и рано или поздно сорвался бы. Теперь ясно, почему в колледже начались такие резкие и жестокие изменения. Новая власть. И я даже близко не могу предугадать, что нас ждёт. Энди, которого я знала, не любил долго рассуждать. Он любил действовать, и не всегда его решения были миролюбивы и справедливы. А человек, сидящий в этом кабинете, явно хуже Энди. Нас ждёт что-то ужасное.
— Ниана, — внезапно сказал мой бывший родной человек, и я обернулась.
На лице Энди мимолётно промелькнула растерянность. Он рассеянно пробежался взглядом по столу, потом покосился в сторону Ада. Дикарь же даже не думал о том, чтобы оставить меня с парнем наедине. Он так же, как и я, терпеливо ждал, что же скажет новый директор колледжа.
— Мы с Вами раньше нигде не встречались?
Столько лет… Мы прожили с тобой в одном доме столько лет, мы столько раз спали в обнимку во время грозы, мы столько раз держались за руки и лечили друг друга от тоски и простуды… И всё ради того, чтобы сегодня ты сказал мне, мол даже не знаешь меня. Всё ради того, чтобы сегодня ты ещё раз разбил мне сердце.
— Нет, — покачала я головой. — Это вряд ли.
Он коротко кивнул, отбросив от себя последние сомнения. Почти сразу моя скромная фигура стала для него не более, чем горсткой пыли в его идеально вычищенном кабинете. Больше никакого интереса ни я, ни дикарь для него не представляли.