Меня одолевали смешанные и неприятные чувства. Ада же, очевидно, всё ещё одолевала злость. Уверена, он не хотел хлопать дверью. Так вышло. Эмоции. И уверена, разговаривать сейчас он тоже не особо хотел. Но так нужно. Мы не имеем права не обсудить увиденное.
— Что это было…? — спросила я уже в коридоре, вдали от охранников, после томительной паузы.
— Ты всее это время глаз от него не отводила, но при этом ничего не заметила? — тон осуждающий.
— У него на шее появилась метка. Треугольник из трёх точек. Вроде татуировки.
— Да. А для чего делают татуировки?
— Чтобы самовыразиться…?
— Или чтобы скрыть шрамы. Тату в виде треугольника есть у всех Небесных. Я пошел с тобой, чтобы убедиться в этом. Что такое идеальный солдат? Солдат без семьи, сожалений и принципов. А лучший способ избавиться от семьи — это забыть о ней. Энди не помнит тебя. Скорее всего, Небесным что-то вкалывают и маскируют шрам татуировкой.
Я бы не сказала, что мне было больно слышать это. Человек без прошлого — свободный человек. Мы с Энди пережили страшные вещи, и я рада, что хотя бы один из нас больше не держит это в голове. Лишь бы в своей новой жизни он был счастлив. Без якорей в виде воспоминаний.
— Не хочу прерывать твою минутку печальки, но ты не собираешься мне ничего объяснять? — спросил он и одновременно с этим ловко выхватил свой телефон из моей расслабленной руки.
Я машинально потянулась вслед за ним, но дикарю достаточно было поднять руку вверх, чтобы пресечь мои попытки и не дать мне дотянуться.
— Не открывайте! Там нет ничего такого.
— И у тебя, конечно же, нет поводов что-то от меня скрывать, — сказал он саркастично. — Да? — добавил после недолгой паузы.
Я промолчала. Ох, Миранда, только твоих выходок сейчас и не хватало.
Дикарь опустил телефон, пристально наблюдая за моей реакцией. Мне захотелось разбить и его мобильный тоже, но я побоялась, что после этого разбитым будет ещё и моё лицо.
— Что я там увижу, Твистер? — судя по его голосу, он уже и сам не хочет проверять, «что же я скрываю».
— Барта.
Он цокнул и снял с экрана блокировку, пробурчав себе под нос: «Ну, кого же ещё».
Миранда прислала именно ту самую фотографию. По правде говоря, кадр вышел неплохой, если не знать его содержание. Юная мамаша из ревности понадеялась испортить этим кадром отношение Ада ко мне. Вот только она не догадывалась, что единственный человек на этом фото, кто будет волновать дикаря — Барт.
Блондин завис на несколько секунд с телефоном в руке. После раздражённо изогнул брови и задал вполне ожидаемый вопрос:
— Ты знала, что он придёт на похороны?
— Нет. Мне как-то было не до него.
— Ну ещё бы, — хмыкнул он и ещё раз показал мне фотографию.
— И что с того? Почему Вас так злит, когда кто-то добр ко мне?
Я говорила это как будто в стенку. Ад уже слушал меня без особого интереса, набирая чей-то номер телефона.
— Барт сделал для неё хоть что-то, а Вы даже не сказали, что она мертва. Вы даже не явились на похороны.
Он не слушал меня. Всем своим видом показывал, что мои слова никак его не трогают. В этот момент я всерьёз задалась вопросом: а всегда ли он был таким бесчувственным чурбаном? И почему раньше меня это не волновало?
Дикарь звонил Барту, и как только тот ответил на вызов, начал выплёскивать всё, что не позволил себе в кабинете Энди. По ходу их разговора я узнавала новые и новые слова, которые Ад раньше не произносил. Судя по интонации, это были маты. Если коротко, то он сказал, что Барт — плохой человек и поступил плохо.
— Знаешь что? Если ещё хоть раз тебя увидят в колледже, я больше ни за что ради тебя ничего делать не стану. Тебе не нужна твоя безопасность? Мне тем более. А если бы Джош тебя увидел?
— Он увидел, — тихонько встряла в разговор я.
Нужно было видеть лицо Ада в этот момент. Кажется, если бы Барт сейчас был рядом, то моментально получил бы в морду.
Дикарь закрыл глаза, сдержав в себе весь спектр накативших эмоций, и тяжело вздохнул. Наркоторговец ещё продолжал что-то говорить в трубку, но блондин опустил телефон, как-то задумчиво уставился на пол и сбросил вызов.