— Но это же совсем другое…
— Но это 1:1.
Я вздохнула, но всё-таки согласилась.
— Последний. Я рада тому, что Энди вернулся.
Эта фраза стала громом среди ясного неба. Он долго молчал, иногда поглядывал на меня, чтобы найти подсказку в моих глазах, но я смотрела точно перед собой.
— Правда, — сказал он так, будто ему было важнее услышать правильный ответ, чем победить.
Я покачала головой. Он проиграл.
— Разве он не единственный, кто остался у тебя из семьи?
— И единственный из нашей семьи, кто нас предал. Он Небесный. Небесные убили всех, кто и мне, и Вам был дорог. Столько людей… — я сказала это с тяжёлым сердцем. — В Вашем лагере было столько людей… Детей… Если бы я знала, зачем он туда нас ведёт… Клянусь, Ад, если бы я знала, они были бы живы.
Он промолчал, и мне показалось, что обстановка стала ещё хуже, а пустые коридоры колледжа — ещё мрачнее. Мы уже практически дошли до убежища Барта. Ещё немного, и от моей свободы останутся одни крошки.
— Когда я был маленьким, меня обожали все взрослые в лагере. Правда или ложь? — вдруг сказал он, видимо, тоже в попытках скрасить напряжённое молчание.
Я нахмурилась.
— Правда?
Он отрицательно покачал головой, и мне даже почудилось, что на его лице промелькнуло подобие слабой полуулыбки.
— Меня ненавидели как чёрта. В лагере у нас была одна семья, которой удалось найти где-то диких индюков и начать разводить их. А я постоянно воровал цыплят.
— Зачем? — спросила я сквозь смех.
— Я не знаю! Но я делал для них броню из пластиковых бутылок и по ночам закидывал в окна домов. Я думал, я отправляю их на войну с бабайками.
— Вас в детстве пугали бабайками?
— Нет, меня пугали тем, что заставят делать раму для окон в лагере. Поэтому я разбивал окна, пока закидывал в них цыплят индюков. Нет окна — не нужна рама.
— Вполне логично. Ладно, 2:2.
— Ну допустим… Я хотел бы научиться играть на фортепиано.
— Правда, — сказала я так уверенно, что Ад непонятливо уставился на меня. — Вы когда нервничаете и стучите пальцами по столу, делаете это так, как будто играете на чём-то. Никто так не делает.
Дикарь задумчиво хмыкнул. Мы как раз подошли к убежищу и остановились возле громоздких железных ворот.
— Последний шанс. Либо ничья, либо я победила, — улыбаюсь уже вполне искренно. Смотрю ему в глаза уже вполне смело.
Он так долго молчит и так долго стоит на месте, не отрываясь от моих глаз, что мне становится не по себе. Я перестаю улыбаться, выпрямляю спину, поднимаю подбородок… Всё, как он учил.
— Я больше не в силах самостоятельно защищать тебя, поэтому я поручаю это Барту. И меня это злит.
Он смотри на меня серьёзно и как будто бы ожидает моей реакции. Я начинаю понимать, что эти слова были сказаны не ради игры.
— Правда…
Не ответив ничего, Айден поднимает металлическую пластину в стене и прикладывает ладонь к биометрическому замку. Железная широченная дверь открывается, и создаётся ощущение, что это не свет заливает чёрное помещение, а чернота заливает собой коридор.
«Айзек Азимов,» — громко произносит Ад уже запомнившийся мне код, и через несколько мгновений я слышу торопливые шаги в нашу сторону.
Барт сейчас выглядит особенно счастливым. Ему так одиноко здесь, что при виде нас не может сдержать ни улыбки, ни желания поскорее хотя бы потрогать нас. Аду он пожимает руку, а меня сначала норовит обнять, но потом видит пакет в моих руках и любезно помогает мне его занести.
— Я так ждал вас! Никогда не любил убираться, а вот сегодня выдраил всё прям с удовольствием.
— Я надеюсь, прогуливался ты сегодня тоже с удовольствием, — съязвил Ад, и Барт закатил глаза.
— Ничего не произошло, ясно?
— Ну да, тебя просто убьют скоро, а так ничего не произошло. Чудный денёк в целом.
— Ты знаешь, сколько раз я уже это слышал? Если бы у меня отнимали по одному Касту каждый раз, когда мне угрожали расправой, я был бы таким же нищим, как ты.
Айден отдал мне второй пакет, набитый продуктами, и сказал пойти разобрать его. Как я поняла, он хотел поговорить с Бартом наедине. Разговаривали они долго. За это время я уже успела обойти всё помещение и обнаружить, что здесь есть и туалет, и душевая, явно построенная здесь совсем недавно. Видимо, специально для Барта. Кухни не было — в главном зале просто стоял стол, маленький холодильник с алкоголем и парочка тумбочек для долгопортящихся продуктов. Нынешние три спальни служили когда-то кабинетами. Конечно, спальнями это сейчас сложно назвать, но хозяин этого убежища явно постарался как смог.