— О, миледи, я прошу прощения, — он улыбнулся от моего внешнего вида и сел на край кровати возле меня. — Ещё очень рано. Можешь поспать подольше.
— Ад ещё не пришёл? — первое и единственное, что меня волновало этим утром.
— Уже приходил. Мы уже побывали на третьем этаже. Расскажу, когда окончательно проснёшься.
Я резко подорвалась и уставилась на него.
— Я всё проспала?!
Парень усмехнулся, поправил простынь, которую я почти скинула с кровати за ночь.
— Шучу. Он здесь.
Я зачем-то обернулась по сторонам, как будто дикарь мог находиться прямо в комнате.
— Как я выгляжу? — хватаюсь за голову, нервно расчёсывая пальцами волосы и, не дождавшись ответа, подрываюсь с кровати и бегу в главный зал.
За эти три дня он ни разу не звонил. Я тоже. Может, он врал о том, что переживает за меня. Может, были дела поважнее. Может, не хотел слушать мой трёп. Все «может» быстро испарились из моей головы, когда я увидела его возле металлического стола в центре основной комнаты. Он обернулся на мои шаги, и я остановилась. Уставилась на него как на призрака. А он смотрел на меня так, будто мы виделись буквально минут десять назад.
Ад осмотрел меня с головы до ног, потом поманил к себе пальцем, и я аккуратно подошла ближе. Когда он коснулся моей руки, я ощутила электрический разряд, поразивший всё тело. Целовать кисти было в привычке Барта. Не Ада. Дикарь взял меня за руку совсем по другой причине.
Он заставил меня вытянуть руки вперёд, тщательно осмотрел их от запястий до плеч. Жестом попросил поднять голову и так же придирчиво осмотрел мою шею. Видимо, искал синяки. Или засосы.
— Не переживай, не бита, не крашена. Фары горят, зеркала не треснуты, — отозвался Барт, выходя из моей комнаты. Ад его шутку проигнорировал.
— Всё нормально? — спросил он у меня вместо «Здравствуй. Как твои дела?»
— Да, — ответила я вместо «Хорошо. Я ждала Вас вчера. И позавчера. И раньше».
— Охо! — ликующе пропел Барт, доставая из большой чёрной сумки массивный огнестрел. — Это же чёртов Desert Eagle 50AE! Матерь земли, где ты его достал? — парень волнительно приложил чертовски тяжёлый на вид пистолет к сердцу, как младенца. — Два килограмма смерти в чистом виде. Приятель, да я бы прям сейчас расцеловал тебя, если б не боялся в морду получить, — сказал он дикарю и восторженно направил оружие на воображаемую цель.
— Для меня тоже такой есть? — спросила я то ли из любопытства, то ли из желания вернуть внимание дикаря снова на себя.
— Закатай губу, Твистер. Развлечёшь себя чем-нибудь попроще, пока мы не вернёмся.
— Что? В каком это смысле? Я иду с вами.
Дикарь удивлённо поднял брови, что моментально разбило мою уверенность.
— Ты идёшь в свою комнату и забываешь о своей глупой идее. Либо сидишь запертая в ванной. Выбирай.
— Барт разрешил мне. Я иду с вами!
Его лицо переменилось быстрее, чем я успела закончить фразу. Он нахмурился, сделав вид, что не расслышал. Поставил руки по бокам и заговорил уже грубее.
— С каких это пор ты ставишь слово Барта выше моего?
— Эй! — отозвался наркоторговец, услышав своё имя. — Чем это моё слово хуже?
— Тем, что ты и пальцем не пошевелишь, если с ней что-то произойдёт, — ответил он на повышенном тоне.
Не знаю, насколько правдивы были эти слова, но Барт молчал недолго. Ухмыльнулся, прокрутил тяжёлый пистолет в руке и ответил:
— У кого ж ей ещё было спрашивать разрешения, дружище? Ведь с ней был я, а не ты, — Барт прищурил один глаз, как бы в шутку направил пистолет на дикаря и сделал воображаемый выстрел, обозначив свою победу.
Я не знаю, с какой целью он сказал это. Но знаю, что это было напрасно.
— Мне не нужно ничьё разрешение. Я пойду с вами потому, что хочу. Но перед этим… Мне нужно кое-что Вам показать. Это очень важно.
— Это может подождать.
— Не может. Это на счёт Ривза, — произнесла я громким шёпотом, но Барт всё равно услышал и удивлённо уставился на нас.
Я пулей побежала в комнату в поисках своего телефона и перерыла всю постель. К тому времени дикарь зашёл следом и прикрыл дверь, на которую до сих пор не поставил замок, как обещал.
— Ладно, рассказывай, в чём на самом деле дело, — голос его стал более напряжённым, а взгляд пробежался по каждому уголку моей комнаты, не оставляя без внимания нарисованное окно и беспорядок на полу.