— Это Ниана Твайстер, — громко сказал он, не отрываясь от доски и сам не замечая, как сильно меняется его голос, когда он произносит это имя. — Она пропала и очень надеется, что кто-то из вас поможет мне её найти. Почему именно вы? — обернулся он к классу. — В колледже ходит много всяких сплетен. И раз вы здесь, вы самые падкие на них. А значит, должны были слышать хоть что-то.
Последнее, что он достал из сумки — маска-противогаз. Одна единственная. Всего одна на целую дюжину напуганных и растерянных людей, которые в панике скорее разорвали бы её на части, чем использовали по назначению.
— Самый страшный из грехов — быть святым… — сказал Джошуа еле слышно, но каждый услышал эти слова словно то был самый громкий крик.
Парень покрутил противогаз в руке, умело надел на себя и подошёл к окну, держа в руке, как казалось всем людям в мире, самое страшное из оружий. Пожиратель кислорода.
«Я видел её несколько дней назад! Она была на тренировочной площадке!»
«Она приходила в столовую буквально вчера вечером! Клянусь!»
«Мне говорили, она тусуется в компании Мейсона. В северном крыле. Я покажу!»
В миг помещение заполнилось отчаянными криками людей, пытающихся хоть как-то остановить или оттянуть миг, когда им придётся страдать. Все вдруг резко «вспомнили» ту самую Ниану Твайстер, стали перебивать друг друга, выкрикивая только что выдуманные сплетни. По правде говоря, ни в едином слове не было правды. То ли Джош знал это, то ли изначально не собирался их слушать. Он поджог шторы на окнах и бежевые дорогие обои. Поджог старенький стул у подоконника, поджог в сердцах студентов желание если не жить, то хотя бы просто выжить.
Пламя расползлось по стенам, поедая золотистые узоры и портреты великих историков и физиков. Оно словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки, утоляло голод всем, что попадалось в его бесформенные лапы.
А подростки кричали. Пытались накинуться на Джоша, когда тот удовлетворённо возвращался к учительскому столу, игнорируя их голоса, но его крепкие ребята не подпускали к нему ни на шаг.
Когда дым с аппетитом сожрал весь воздух, хор из криков сменился кашлем. Кто-то разбивал стульями окна и выпрыгивал со второго этажа, кто-то всё ещё отчаянно пытался прорваться к двери. Кто-то всё ещё придумывал небылицы про Ниану Твайстер, даже понятия не имея, как она выглядит вживую.
Джош молчал. Смотрел на всё так, словно был организатором детского праздника, на котором «всё шло по сценарию». Его люди тоже не смогли долго терпеть — выбежали из кабинета, проклиная его имя. Из оставленной ими нараспашку открытой двери и выбежали оставшиеся ребята. Почти все. Все, кому повезло.
Он молча проводил их взглядом и совсем не расстроился, когда остался в полыхающей комнате совсем один. Убивать он не хотел. Всё, что он хотел — послушать их небылицы. Чтобы хотя бы их враньё немного успокоило его сердце. Чтобы хотя бы просто услышать что-то о ней. Пускай не правдивое, но хоть что-то. Чтобы они сказали, что она жива, что её видели, что она всё ещё где-то здесь. Ждёт его.
Выйдя из кабинета, он увидел в коридоре девушку. Она была и сама по себе высокой, но кроме этого зачем-то ещё носила яркие зелёные каблуки. Она была и сама по себе бледной, но для чего-то красила губы насыщенной красной помадой, делая свою кожу визуально ещё белее. Она носила костюмы. Совсем не сочетающиеся с её яркими туфлями и насыщенной помадой. Он даже не сразу распознал цвет её волос — те были затянуты в тугую гульку и на свету блестели то ли от жирности, то ли от лака. Казалось, её совсем не испугал его вид, дым, валящий из аудитории, и люди, с криком убегающие подальше от него.
— Я продаю крупы по вторникам и субботам, — сказала она так обыденно, что поначалу Джош счёт её чокнутой и даже не посчитал нужным тратить на неё своё время.
— Ладно, — и прошёл мимо.
Но как бы он ни пытался как можно скорее выкинуть этот идиотский диалог и её идиотские туфли из головы, стоило ему отойти чуть подальше, он не выдержал.
— Через секунд двадцать сюда Небесные нагрянут. Шла бы ты отсюда со своей крупой.
— Сегодня суббота. У меня взяли заказ.
Джош нахмурился. Это далось ему труднее обычного — всё лицо было в синяках от недавней драки с дубинкой охранников, которые пытались выбить из него желание разрыть могилу Элисон и лечь рядом.
Всё-таки он сдался. То ли потому, что у неё были такие яркие туфли, то ли такая помада, то ли сальные волосы, то ли обношенный костюм. Что-то в ней не позволило ему просто так уйти. Одно он заметил точно — она была значительно старше двадцати пяти лет.