— Неужели? — спросил он, не имя ни малейшей догадки, что может прийти ей в голову.
Она вдруг достала свой телефон, открыла переписку с некой «Жанной Кот» и показала ему. Ни девушка в зелёных туфлях, ни её собеседница, судя по всему, читать не умели, а потому переписывались смайликами. Кто-то по ту сторону переписки на протяжении долгого времени присылал ей ровно по одному смайлику разных круп: мука, гречка, рис, овсянка. И только сегодня смайлика было два.
— Она работала в притоне у Барта, пока тот был жив. Отвечала за провизию и закупала у меня крупы. По одной пачке в три дня. Всегда. Покупать она не перестала даже после того, как Барта объявили мёртвым. А сегодня она заказала две. Для кого? — она загадочно промолчала, давая Джошуа самому ответить на этот вопрос. — Ниана не появлялась на занятиях ровно три дня. А вчера вечером подручник главного дикаря закупился бытовой химией, кремами и косметикой. Сказал, что это для его девушки. Но дикари не заводят здесь любовников.
Она нагло схватила его за руку, вытащила из сумочки ту самую яркую помаду и нарисовала на тыльной стороне его ладони цифру «37». Номер комнаты. Комнаты «Жанны Кот». И ушла.
Джош так и не понял, кем была эта загадочная девушка, но позже он узнает, что она — вдова. Жена инженера, которого присылали сюда на специальное задание и который был убит рукой Нианы Твайстер.
Ниана
Эта ночь проходила так же, как и три предыдущих. Барт накормил меня очередным новым блюдом собственного приготовления, принёс мне в комнату блюдце с печеньем, пожелал спокойной ночи и закрыл за собой дверь, пообещав не беспокоить меня до моего пробуждения.
Раньше в моей комнате был установлен датчик, который каким-то образом считывал показатели моего организма и определял, сплю я или нет, чтобы включать и выключать за меня лампу. Но с недавних пор такие вещи меня настораживали, и я попросила Барта заменить эту шайтан-машину на обычный настольный светильник.
Выключив его, я погрузила комнату в беспросветную темноту. К чему я до сих пор не привыкла — к тому, что в жилище Барта не было ни единого окна. Ни единого лучика света.
Всё повторялось снова и снова. Такая же темнота, такие же стены, тишина и кровать. Но в этот раз я долго не засыпала. Барт оказался прав — Ад не пришёл к нам вечером, а я почему-то снова воспринимала такую ерунду на свой счёт. Не слишком ли я глупо выглядела в этой ночнушке? А вдруг от меня дурно пахло? Ведь я даже не успела почистить зубы перед его приходом. Имеет ли смысл завтра встать пораньше? А вдруг он просидел у нас несколько часов, а Барт просто долго не будил меня?
Я на всякий случай поставила будильник на семь утра и наконец уснула.
Новый день начался с приятной музыки, доносящейся из главной комнаты. Будильник, который я с этого момента ставила каждый день, я успешно проспала, но успела к концерту, который устроил Барт возле кухонного стола. Он воодушевлённо химичил над какой-то красной субстанцией, которую назвал глупым словом «фарш». Насвистывая мелодию, он грациозно кружился вокруг стола, добавляя в миску специи. На нём были только клетчатые белые брюки и тонкий кухонный фартук, надетый на голый торс. Я вспоминаю, как впервые увидела его, когда он встретил нас с Джошем даже без нижнего белья. Представляю, как ему некомфортно сдерживать свои привычки из-за меня.
Вместо «доброго утра» он театрально поклонился мне, и я ответила тем же, придерживая подол ночнушки как платье. В один из моментов песни он взял меня за руку и прокрутил вокруг моей оси, приглашая в танец. Однажды мы уже танцевали. В этот раз я хотя бы не отдавила ему ноги.
— Я нашёл тут карту мира, представляешь? Правда она двадцатого века, но вряд ли что-то сильно изменилось с того времени. Если хочешь, порассматриваем чуть позже.
Я улыбнулась в знак одобрения и украла со стола помидорку, пока он отвернулся.
— Ещё Ад звонил пару часов назад. Будет время — набери его, а то бубнить начнёт.
И оно нашлось. Буквально через минуту после его слов. С его прошлого визита прошло ещё три дня. Я уже не видела смысла ждать его. А как только я взяла в руки телефон, он позвонил сам.