После десятков раз использования аппарат для клонирования сломался. Оказалось, нужные материалы не долговечны, а новые стоят целое состояние. Цветы завяли. Оказалось, они не любили частые поливы. А зерна кофе всё-таки закончились.
— Что ты думаешь? — спросил он, когда молчание затянулось. Ему нужна была очередная «доза», поэтому он смотрел на меня так, будто от моего ответа зависит его жизнь.
— Это оружие, Ад. Каждый раз, когда люди пытались изменить мир оружием, всё заканчивалось плохо.
Его брови, поднятые от вдохновенного ожидания, разочарованно опустились. Он встал в полный рост, сам не заметив, как немного отстранился от меня. Сразу видно — что-то подобное он слышит не впервые.
— Времена меняются. Да, это оружие, но всё на свете может принести пользу, если правильно использовать.
— ЭТО нельзя использовать правильно. Если оно создано уничтожать, оно будет это делать. В мире и так осталась одна пустошь.
— Не будь наивной дурой, Твистер, — он осуждающе указал на меня пальцем и нахмурился, а в его голосе прозвучала стальная нотка. — Чтобы построить дом, нужно сначала разрушить чёртов бесполезный сарай.
Я поднялась с табуретки, иначе он раздавил бы меня одной своей энергией. А так мы хотя бы были немного на равне.
— Это не Ваш чёртов бесполезный сарай! Вы не имеете права его разрушать!
— Я имею право делать то, что будет лучше для всех, — сказал он тихо, но серьёзно. Глядя точно мне в глаза. — Однажды ты скажешь этой штуке «спасибо». Однажды тебе и самой придётся что-то уничтожить.
Он подошёл к двери, открыл нараспашку и кивнул мне в сторону выхода, как бы выгоняя меня.
— Это всё.
Это всё…
Небо 32. Мальчик с ледяным сердцем
Правильно люди говорят. Имея — не ценим, потерявши — плачем. Жить в бункере было интересно и спокойно, но только первое время. Дальше это превратилось в каторгу. В день сурка. Я просыпалась, ела, запиралась в своей комнате, убивала время всем, что попадалось под руку, ела, убивала и ложилась спать. Иногда к нам заходила какая-то девушка. Знакомая Барта. Они умоляли меня хранить молчание и ни в коем случае не рассказывать дикарю, что сюда приходит кто-то, кроме него. Идея мне не нравилась, но это был единственный способ получать извне новости и вещи, которые Ад покупать нам отказывался.
— Почти три недели, — на грустном выдохе сказала я, пока мы ужинали в главном зале за большим круглым столом. — Он бы пришёл, если бы хотел, да? Раньше было такое?
— Нет, миледи. Я не так долго живу здесь. Раньше больше двух недель он не пропадал. Ну... Продовольствия нам хватает, химии тоже. Фактически, он не особо нам... нужен, — ответил Барт таким же грустным вздохом.
«Не нужен».
Ему тоже было грустно от этой мысли. Как оказалось, раньше у Барта тоже не было друзей. Это первый раз, когда ему хочется увидеть кого-то не из-за того, что он получит деньги. Со мной ему не так скучно, но многие темы для разговора для нас закрыты. Этим вечером мы сидели почти в мёртвом молчании. Даже когда тарелки опустели, мы как будто зависли, глядя в пустоту сквозь обеденный стол.
— Не держи на него зла. Наш белобрысый борец за справедливость из-за Джоша вляпался в такую грязь... — он задумчиво выпил вина из бокала.
— Из-за Джоша? Что ты знаешь?
Он посмотрел на меня так, словно пытаясь понять, стоит ли мне рассказывать что-либо. То ли алкоголь, то ли его желание развеять скуку разговором быстро развязали ему язык.
— Ты не слышала? Ад уже давным давно на крючке. Я не знаю, какую такую правду Джош о нём узнал, но он теперь вертит им как хочет.
Я вспомнила, о чем речь. Сигарета, которую Хейз когда-то отдал Айдену. На ней был рисунок, увидев который, дикарь изменился в лице. Но что на ней было изображено, я до сих пор не знала.
— И... Что он делает для него?
— Подставляет кого нужно, вытаскивает из дерьма всяких ублюдков, берёт на себя вину за всё, что Джош вытворяет. А ты знаешь, как Джош умеет вытворять.
— Будь это правдой, он бы давно уже нас сдал ему.
Барт пожал плечами и выпил ещё немного вина.
— А что на счёт Ривза? Ад рассказывает тебе, как обстоят дела?