Недолго думая, отламываю от старой прогнившей деревянной койки острую ножку. И как Айден провёл в этой камере почти целый день? Дикари выглядели ужасно, неужели никто не собирался им помочь хотя бы чистой одеждой и едой? Протягиваю руку с ножкой через решётку и кидаю влево, к камере соседки. Наступает напряжённое молчание.
— Что это? — спрашивает она, и моё лицо покрывается румянцем.
— Заколка…?
— Мы точно здесь помрём…
В опровержение её словам в конце коридора возле выхода раздаётся щелчок, словно кто-то открыл дверь. Чьи-то уверенные шаги направлялись в нашу сторону. В метрах двадцати от нас они немного утихли, словно наш спаситель на что-то отвлёкся, а после снова продолжил свой путь. Мой внутренний звоночек тревожно зазвенел, предупреждая об опасности. Всегда есть какой-то процент вероятности, что всё пойдёт не по плану.
— Козлина козлиной, но, зараза, хитрый. Где ключи взял? — обратилась Элисон к кому-то, кто остановился возле её камеры.
Я тут же подбежала к решётке и увидела нашего общего соседа по комнате. Джош выглядел сердитым. Если бы он умел говорить, на Элисон обрушилась бы гора ругательств. Но он молчал. Как и всегда.
Девушка вышла из камеры и, отобрав ключи у парня, открыла замок на моей клетке, решётка на которой со скрипом открылась. О, этот прекрасный звук свободы…
— Какой же ты страшный, — с улыбкой на лице обратилась девушка к парню. Я всё ещё не понимаю, в чём веселье оскорблять глухонемого мальчика. — Подстригся бы хоть, — на этих словах она потрепал его волосы. Они оба были примерно одного роста, так что Элисон не составило труда дотянуться до его головы. Мне же пришлось бы полностью вытянуть вверх руку. Энди явно был ниже Джоша.
— Почему ты так говоришь? Он… Очень даже симпатичный.
Парень не отрывал от меня глаз с тех пор, как я вышла из своей камеры. Кажется, я совершенно ему не нравилась, иначе бы он не стал так оценивать меня взглядом.
— Опа. А ты бы сказала это, не будь он глухим?
— Нет, конечно.
Девушка ехидно улыбнулась и тут же принялась показывать Джошуа какие-то жесты руками. Видимо, передавала ему мои слова. Парень ухмыльнулся и ответил ей.
— Ну зачем ты…
— Да не ссы. Но должна тебя расстроить. Он сказал, что у тебя слишком низкий лоб, а доисторические люди ему не по вкусу.
Я нахмурилась и невольно потянулась рукой к своему лбу. Мне вдруг стало так неловко, как будто на моём лице только что выросли ещё одни гениталии.
— Да шучу я, — улыбнулась Элисон и своей тяжёлой рукой ударила меня в плечо. — Ты ему тоже понравилась. Идёмте. Задолбалась я дышать этой дрянью, — она поморщила нос и ещё раз осмотрела узкий коридор из клеток.
Когда мы уже валялись на кроватях в нашей комнате, я вдруг задумалась о людях, что сидели в камерах помимо нас. Сколько они провели там времени? Их точно так же, как и нас, отловили квадрокоптерами и упекли за решётку? Почему всех дикарей посадили в клетки, а именно мне добродушно позволили спать на тёплой кровати, пользоваться водой и чужой одеждой? И что там дальше случилось с дикарями? Они сбежали отсюда? Куда Айден их повёл?
Как только я вспомнила о лидере дикарей, синяк на лбу предательски зачесался. Неужели нельзя решить хоть что-то без насилия и обмана?
Так прошло два дня. Без объяснений всего, что происходит. Без малейших намёков на то, что будет происходить дальше. Обедали ученики в специальном помещении, что представляло из себя громадный зал с множеством больших прямоугольных столов, за которым помещалось человек восемь. Все водные процедуры — в соседних незаселённых комнатах, где есть ванные. Как оказалось, они есть не везде. На все мои вопросы о том, как же Элисон попала сюда, девушка отвечала одинаково: «Пускай Джош расскажет». Но Джош был… не очень разговорчивым. На все остальные вопросы она либо отмалчивалась, либо отвечала сухо. Изворотливо. Давала понять, что всё это рассказывать нужно не ей. А мне всё ещё не давал покоя этот местный воздух. Откуда он здесь? Почему здесь есть трава? Почему бы не сделать так, чтобы она была не только здесь?