Дверь в её комнату была приоткрыта. Из неё разливалось тёплое освещение яркого светильника. Она не слышала, как он пришёл. Услышала бы — побежала встречать. А может, уже и не ждала. Может, не вышла намеренно.
Ад подошёл к её комнате, обернулся убедиться, что Барт действительно уже далеко. Он поднёс кулак почти к самой двери, чтобы постучать, но что-то в нём переклинило. И он передумал.
Тихо открыл дверь без спроса. Сначала совсем немного. Потом почти нараспашку. И почувствовал, что здесь теплее всего.
Она так и не услышала его появления. Ниа сидела на кровати, перед ней лежал большой пакет с пустыми фантиками из-под конфет, и она мирно шуршала ими, выбирая самые красивые. Яркие и блестящие бережно откладывала в правую кучку, чуть бледнее — в левую. Но ни один не мяла и не выбрасывала. Для неё красивыми были все.
Он не позволил себе прерывать её ритуал. Так же тихо облокотился о дверной проём, скрестил руки на груди и молча продолжил наблюдать, оказав самому себе такую великую честь, как лёгкая улыбка.
Фантики были разноцветные, некоторые очень старые и потрёпанный. Скорее всего, она нашла некоторые прямо здесь, потому что у парочки обёртки были голубого цвета. Их она гордо приклеивала скотчем на стенку над своей кроватью, с особой осторожностью разравнивала пальцами и тут же бралась за следующий.
Он не упускал из внимания ни одно её движение. Наблюдал, как она растерянно ищет место для целлофанового пакетика, как заправляет волосы, как поправляет серёжки, здорово царапающие мочки её ушей, как чешет запястья и кусает внутреннюю сторону щёк. Такая спокойная. Такая миролюбивая и живая.
Даже комната её с каждым днём становилась чище. От скуки она несколько раз в день заново складывала вещи, вытирала пыль и сметала мусор с пола. В первую неделю она звонила раз в два дня. Потом в пять. Потом перестала. А в этот раз позвонил Барт. Он был спокоен, но на заднем плане Ад слышал паникующий голос Нии, которая пыталась отобрать у парня телефон. Сейчас и не скажешь, что она чем-то взволнована.
В голове снова что-то щёлкнуло. «Сентиментально. Нерационально. Эгоистично». Он заставил себя оторваться от неё, от теплоты этой комнаты, от света настольного светильника и несвойственно для него ощущения спокойствия. Он постучал пальцем по дверной раме. Ниа вздрогнула.
Увидев его, она вдруг подорвалась с места, перемешав между собой все фантики, подскочила с кровати и словно в порыве эмоций сделала странный рывок в его сторону, будто желая броситься в объятия, но на полпути заставила себя сдержаться. Остановилась. Сделала шаг назад, спрятала руки за спину и как-то стыдливо опустила голову.
— Доброе утро, — слишком тихо даже для неё.
«А может, не так уж сентиментально... Может, всё-таки не так уж эгоистично».
Какая-то тоска заныла в груди от её жеста. В комнате стало холоднее и на мгновение ему показалось, что это по его вине. Лучше бы он подождал в зале. Лучше бы она не прерывалась и лучше бы ему вообще не появляться здесь, чтобы не остужать её жар, исходящий из самого сердца.
Она переминалась с ноги на ногу, царапала пальцы за спиной и даже не смотрела на него. Тем сильнее выла тоска. Тем сильнее в комнате тускнел свет. Тем сильнее он корил себя за свой холод. Надеясь, что это не станет его самой страшной ошибкой, он протянул руки, подзывая её к себе. Разрешая исполнить её желание.
Она подняла взгляд, и в глазах её читалось столько эмоций, что если бы их можно было выложить на бумаге, эту картину продали бы за самые большие деньги планеты. Удивление, счастье, печаль — чего только не было в этом взгляде. Она постояла на месте всего пару секунд, потом настороженно и аккуратно подошла ближе, словно боясь, что это окажется какой-то жестокой шуткой. До последнего удивлённо смотрела ему в глаза, и только когда его руки опустились на её плечи, смогла облегчённо вздохнуть.
Она крепко обхватила руками его талию, а он, почувствовав это, крепче обнял её в ответ. Для неё это было в новинку. Для него — тем более. Настолько близко подпустить к себе кого-то он считал самоубийством, а потому теснее прижимал её к себе, чтобы было не так больно, если она вдруг решит вонзить ему нож в спину.