Наконец он затушил сигарету, сделал вдох через ингалятор и снова замолчал. Теперь я понимала. Он позвал меня, чтобы поговорить. Вот только о чём? О том, что произошло? О Ривзе? О Джоше? О всём сразу?
А он всё так же не смотрел на меня.
— Скажите уже что-нибудь.
Он сразу же достал вторую сигарету. В этот раз не поджёг.
— Дай мне минуту, ладно? Это... Не так просто.
Видимо, разговор не о произошедшем. Для того, чтобы сказать «ты поступила как идиотка», ему бы не нужно было долго готовиться.
Теперь мне стало страшно. Айден всегда находил слова, какой бы ужасной ни была ситуация. А сейчас он вёл себя очень странно — прерывисто дышал, иногда вытирал ладони о джинсы, не смотрел в глаза. Он словно... Нервничал, как совершенно обычный человек. Ад? Обычный человек?
— Чёрт... — тихо ругнулся он, закрыл глаза и старательно потёр переносицу.
Я не знаю, как долго мы молчали, но я отчётливо почувствовала момент, когда пальцы моих ног стали замерзать, а уши — гореть. И наконец он глубоко и решительно вздохнул и посмотрел куда-то вдаль. Снова не на меня.
— Раз уж ты уже знаешь, что я — сын Джеймса Ривза, должна узнать и ещё кое-что. Ты как-то спрашивала, почему я тяну с тем, чтобы прочесть его дневник, — на этих словах он раскрыл кулак, в котором держал только что взятую из кармана сигарету. — Тебе знакомо слово «гетерохромия?»
Я нахмурилась, отрицательно покачала головой. Но из-за того, что он до сих пор не соизволил поднять на меня взгляд, мне пришлось сказать вслух. «Нет».
— Дети обычно рождаются с голубыми глазами. А через пару месяцев цвет меняется. Или нет. Одно из двух. Но бывают редкие исключения. Гетерохромия это когда глаза разного цвета. Один — карий, другой — зелёный. Или голубой. Или ещё какой-нибудь.
Эти слова давались ему проще предыдущих, но голос его до сих пор меня пугал. Он говорил как-то понуро, тихо. Так, что мне пришлось вслушиваться.
Он отдал мне сигарету, которую держал в руке. Я сразу узнала её.
— Её Вам дал Джош?
На ней был рисунок. Наконец я смогла его рассмотреть, вот только радости от этого достижения было мало. Теперь мне было ясно, почему лицо Ривза так изменилось, когда эта сигарета впервые оказалась у него в руках. Теперь мне было понятно, как Джош им манипулировал. Здесь были нарисованы два кружка. Один из них закрашен коричневым карандашом. Второй — голубым.
— У Вас гетерохромия...
Что-то больно кольнуло в груди. Если я права, то ему так же больно. Не только сейчас, а всегда было. С рождения. Если я права, он тоже всю свою жизнь прятался от людей, от себя, от своих страхов и от чёртового неба. Если я права... Ох, если я права, как же ему хватило сил стать тем, кем он стал?
Айден вдруг отрицательно покачал головой и закусил губы. Мне казалось, я поняла, почему его глаза были разных оттенков, но он в очередной раз остался для меня большой неразгаданной тайной.
Мальчик с ледяным сердцем. Мальчик, который всё ещё не научился доверять. Мне было больно даже просто сидеть рядом. Даже просто смотреть на то, как он терзает себя, как в десятый раз отводит глаза куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на меня, как сжимает кулаки и нервно подносит руку к губам, словно всё ещё курит.
Когда ветер сильнее стал бить в окна, когда снежинки быстрее стали врезаться в крышу, он наконец решился. И посмотрел на меня.
То, что я увидела, не поддавалось объяснениям. Ни одному из существующих слов, ни одному из существующих жестов. Могу поклясться, в этот момент я в изумлении открыла рот, и всё, что я хотела спросить, вылетело из головы как ненужный мусор. То, что я увидела... О Небо, что я увидела! Эти глаза... В этот момент я была готова поверить в любого Бога, в любое волшебство и любое проклятье. Глаза, глаза, глаза.! Ничто в этом мире сейчас не смогло бы меня оторвать от них.
Они были совершенно разные. Не похожие ни на что в этом мире, но и не похожие друг на друга. Правый — почти весь карий, но я сумела рассмотреть в нём несколько маленьких кусочков неба, застывших где-то между зрачком и ободком. Левый — почти весь голубой, но карий цвет пробивается как распускающийся цветок, заполняя только участок вокруг зрачка, словно выходит из темноты. Небо, застывшее в коре земли. Земля, парящая в небе. Его глаза были словно голубые далматинцы в карие пятна. Словно плодородная почва вся в огромных лужах, в которых отражается небосвод. Словно самое прекрасное и ужасное из всего, что что я когда-либо видела.