И я заревела. Прижала его к груди и отпустила только после того, как Эдди недовольно закряхтел. Он выглядел точно так же, как и в последний раз. Металлические корпус в виде цилиндра, ножки на колёсиках, огромный серый глазик на половину круглой головы. Единственное, что в нём изменилось — появилась небольшая антенна на голове. Ощутив свою обновку, Эдди замотылял ею, играя с антенной как с бубоном на шапке.
— Но... Вы сказали, его нельзя починить.
— Я и не чинил. Я сделал нового и. «переместил» в него карту памяти. Это всё тот же Эдди, но он помнит немногое. Может быть, только тебя, — сказал он немного грустно. Робот не обращал на него никакого внимания.
Железный человечек прижимался к моей руке так, словно он прекрасно помнил и свой «уход», и долгие недели в забвения, долгие недели разлуки и тоски. А я не прекращала плакать и обнимать его, отдавая тепло, что копилось во мне хоть медленно, но его достаточно, чтобы снова оживить маленькое железное сердце.
В эмоциях я даже не сразу заметила, как Ад отошёл к двери, зачем-то закрыв её изнутри на замок. Наверное, не хотел показывать мои слёзы Барту, хотя мне было плевать на это. Я была готова кричать в эмоциях хоть на всю округу, на весь мир и все галактики. Наконец я снова была не одна. И наконец снова по-настоящему счастлива.
Я поставила Эдди на тумбу. Так уж ему хотелось размять новые металлические ножки. От нахлынувших чувств я еле сдерживала себя — желание броситься в ЕГО объятия второй раз было столь же сильным, сколько запретным и невозможным.
— Спасибо... О Небо, спасибо! Я... Это лучшее, что Вы могли для меня сделать. Я... Не знаю, могу ли я как-то отблагодарить Вас.
— Можешь, — сказал он серьёзно.
Дрожали не только мои руки. Я вся. Пытаясь остановить слёзы, я глупо хлопала ресницами. Желание внутри росло слишком быстро, и я не успевала его сдерживать — делала непонятные рывки в ЕГО сторону и тут же возвращалась обратно, ругая себя за эмоциональность.
— Конечно! Что угодно.
Обними же меня, чёрт возьми, иначе я сгорю до тла и унесу тебя в ад вместе с собой. Прикоснись ко мне хотя бы мизинцем, хотя бы через одежду, иначе я рухну на пол. Ноги меня уже не держат. И ты не держишь. И не отпускаешь. Так и парю в невесомости, что даже голова кружится.
Я не знаю, что Айден пытался мне сказать. Взгляд его был мне не знаком, а потому так долго смотреть в его глаза, в его Небо, спрятанное за линзами, было сложнее обычного. Он как будто снова изучал меня. Как будто крутил в голове старую загадку — сложную и так и не разгаданную. Даже Эдди перестал урчать. Он замер вместе с нами.
И я почувствовала... Что-то горькое, острое, застрявшее в горле комком из иголок. Слёзы покатились по щекам новым потоком, и я поняла, что это уже не из-за подарка. Из-за него. Из-за его безразличного взгляда, холодно наблюдающего за моими слезинками. Из-за его мёртвого сердца, не издающего ни звука, ни шороха, глядя на меня. Из-за его губ, с которых вечно срывается что-то острое, колкое, болючее. Из-за его глаз, его прямого идеального носа, его белоснежных волос — жертв экспериментов и отцовской жестокости. Из-за его рук, когда-то оставлявших на мне синяки и ушибы.
Из-за его руки... Внезапно прикоснувшейся к моей щеке. Из-за его пальцев... С непростительной и несвойственной ему нежностью стеревших мои слёзы с покрасневшей от чувств кожи.
Я затаила дыхание. Аккуратно и нерешительно вцепилась в кисть его руки, чтобы он даже не смел, даже не думал убирать её от моего лица. А он и не собирался.
Смотреть ему в глаза сил больше не было. И я опустила взгляд, осознавая, что сегодня всё изменится. Он выйдет из этой комнаты не таким, как был, когда в неё заходил. Я останусь здесь уже не такой, как двадцать или даже пять минут назад.
Айден как-то подозрительно вздохнул. Подошёл ещё ближе (хотя куда уже), а рука его переместилась с моей щеки на подбородок, аккуратно приподнимая моё лицо на уровень своего.
И небо снова упало на головы. И снова полилась кровь. Не у человечества. Только у меня. Где-то в области груди, где-то на уровне сердца. Будто кто-то разрезал ножом толстый деревянный кокон, высвободив этот глупый непокорный орган, гоняющий кровь по венам.
Глупый непокорный орган... Моё сердце совершенно точно остановилось. В тот момент, когда его губы коснулись моих. В тот момент, когда его руки уже абсолютно решительно подняли меня над землёй и усадили на тумбу. В тот самый момент...