Лишь лёгкое касание, нежное и тёплое, как первые капли дождя перед грядущим ливнем. Как дегустация дорогого вина, как задувание первой свечи из десятка на праздничном торте. Он поцеловал меня нежно, без напора, без намёка на грубость. И тут же остановился на несколько мгновений, будто уверенный, что его снова отвергнут. Будто ожидая либо отказа, либо дозволения.
Я ощутила ещё один его прерывистый вздох на своих губах перед тем, как секунду выждав, он снова прильнул к ним. В этот раз настойчивее.
Страх ушёл, его место заняло сильное, неизведанное мною чувство. Желание насытиться им сполна, желание получить и отдать как можно больше. Я опускаю руку на его шею, запускаю пальцы в его волосы на затылке, зная его слабое место. Провожу по коже ногтями и чувствую, как его ладонь на моей талии сжимает ткань моей одежды и теснее прижимает к нему. Я чувствую, как его губы становятся горячими, нетерпеливыми, а моё тело — мягким и безвольным. Но мне хватает сил и решительности, чтобы обвить ногами его бёдра и притянуть к себе ещё ближе.
Дышать всё тяжелее. В голове нет ни единой лишней мысли, зато в душе — настоящий пожар. Хочется зарыдать ещё сильнее то ли от счастья, то ли от наслаждения. Хочется верить, что всё это по-настоящему. Что мальчик с ледяным сердцем наконец и правда что-то чувствует. Что всё это с его стороны — искренно, а не из жалости ко мне.
Джош — последнее, о чём сейчас хотелось думать, но я не могла не заметить, как сильно этот чувственный и переменчивый поцелуй отличался от того неосознанного и неоправданного порыва эмоций. Если Джош привык получать всё силой, то и целовал он так же — ненасытно, властно, требовательно. А сейчас было не важно, кто доминирует. Это было столько волнительно и прекрасно, сколько гармонично и... Правильно. Если я не могла оторваться от него, то Айден иногда отстранялся, давая время просто отдышаться и посмотреть друг другу в глаза, чтобы понять, что мы оба действительно этого хотим.
Как и в объятиях, я остановилась первая. Не потому, что захотела. А потому, что поняла — если не сбавить обороты, он не остановится. Об этом говорили его руки, уже успевшие нырнуть под мою майку, напряжение на уровне его ширинки и его дыхание, которое в какой-то момент стало более прерывистым.
Он снова посмотрел на часы. Циферблат показывал «19:24», и одному дикарю известно, о чём могут говорить эти числа.
— Мне правда нужно идти, — сказал он почти шёпотом.
Ад посмотрел куда-то вправо, на тумбу, и я последовала его примеру. Эдди сидел словно бы на корточках, втянув колёсики внутрь корпуса и зачарованно смотрел на нас без единого звука. Кто-то говорил мне, что целоваться при ребёнке — неправильно. И увидев, как заинтересованно Эдди смотрел в нашу сторону, мне вдруг стало перед ним стыдно.
Я ощутила неприятный холод, когда перестала чувствовать прикосновения рук дикаря к своему телу. Он отошёл всего на шаг, а я, поддавшись второму наплыву чувств, соскочила с тумбы вслед за ним. Руки сами вцепились в его рубашку. Я настойчиво притянула его обратно к себе. То ли это было моё желание «закрепить материал», то ли мне просто оказалось мало одного раза. В этот раз, чтобы дотянуться до его губ мне пришлось встать на носочки, а ему — наклониться. И в этот раз он наконец был не против.
Уходя, он сказал что-то про Эдди. Про то, чтобы я держала его как можно ближе к себе. Мол его антенна — что-то вроде тревожной кнопки на случай чего-то сверх срочного. Вникнуть в его слова я не успела. Не смогла. Пока он говорил, я зачарованно смотрела на него, и единственное, что сейчас вмещалось в мою голову — мысль о том, что только что произошло. Но чтобы не выглядеть идиоткой, я молча кивала головой и закусывала губы.
Что мне нравилось в Айдене — непробиваемое спокойствие. Он в любой ситуации вёл себя так, будто ничего не произошло. Будто это не он только что еле сдерживался, чтобы не повалить меня на кровать. Будто это не он только что дышал мне в губы так, словно я и есть его воздух.
Хотя я всё равно видела в его действиях и во взгляде отголоски неловкости. Если Лилит и правда единственная, кого он любил за всю свою жизнь, и если она действительно ни разу не подпустила его к себе, то получать взаимность в ответ на чувства для него тоже непривычно.
Когда он всё-таки ушёл, только звонкое «урлулу» смогло вернуть меня в реальность. И теперь в голове появилось место для ещё одной мысли.