«Когда мы сможем повторить?»
Небо 34. Мы могли стать друзьями
Небо 34. Мы могли стать друзьями.
Мне надоело делать вид, что я могу всё перетерпеть. Мне надоело спускать всё с рук людям, которых боюсь потерять. Мне надоело, что ко мне относятся как к плюшевой игрушке, и надоело стоять на полке в ожидании, когда со мной снова захотят поиграть. И мне искренне надоело притворяться, что мои чувства нельзя задеть. Я умею обижаться. Я обижаюсь! Я в ярости!
Вспоминать его имя с мыслями «он поступает жестоко» стало для меня привычкой. А для него, видимо, привычкой было делать меня самой счастливой на свете, а потом безжалостно топтать грязной подошвой вязанные белоснежные облачка в моём выдуманном мире.
В этот раз я не звонила ему первая. Не хватало силёнок и наглости. Не хотелось напрашиваться и выглядеть девчонкой, потерявшей голову от чувств. Но и он не звонил. Так прошло ровно пять дней. Но когда мой телефон всё-таки показал признаки жизни и начал разрываться от звонка, Ад говорил только по делу. Спросил, куда пропадает Барт, почему не отвечает (видимо, общаться с Бартом для него было важнее и интересней).
Потом он, скорее всего, для приличия спросил как у меня дела, мы поговорили о чём-то неважном, он бросил пару каких-то глупых шуток и снова пропал.
На месяц.
Моя гордость быстро утихла, я почувствовала, как начинаю скучать, и всё-таки позвонила первая. Он не ответил. И во второй раз. И в третий. Особенно часто я звонила 19 ноября. В этот день Айдену исполнилось двадцать лет. Он ждал этого события больше, чем поставок кофе в колледж, и мне искренне хотелось хотя бы поздравить, раз уж из-за нашей ситуации я не успела подготовить подарок. Но он снова не ответил.
Не успела я начать принимать это на свой счёт и корить себя за то, что произошло между нами в последнюю встречу, как однажды в мою комнату постучался Барт. Он выглядел взволнованно, хоть и умело это скрывал.
— Ад связывался с тобой? — спросил он. В руках его был телефон и бокал вина.
В те дни я всё чаще видела парня сильно выпившим. Но если раньше он профессионально ставил себе какие-то рамки опьянения, то теперь он как будто специально забывался. Он не буянил, не ломал мебель. Просто выпивал бутылку, вторую молча брал с собой в комнату, а утром тяжело просыпался и просил вести себя потише.
— Он не отвечает мне уже недели три, — признался он и, задумчиво нахмурившись, вышел.
О том, что происходит что-то неладное, мы начали говорить ещё через неделю, когда знакомая Барта, что иногда гостила у нас, тоже перестала выходить на связь. Барт заметно нервничал (оказалось, это и было причиной его развивающегося алкоголизма). Наших запасов становилось всё меньше и мы решили начать сильно экономить на случай чего. И в один день всё перевернулось с ног на голову…
— Нам нужно просто ещё немного подождать! Наверное, там просто какие-то проблемы с Эбби. Не мог же он нас бросить! — говорила я, но даже мой крик не мог остановить Барта. Парень метался из стороны в сторону, собирал вещи в большие сумки и готовил оружие.
— Не мог. Уверен, причина похуже. Я понимаю твои надежды на happy end, но не нужно быть такой наивной. Почти полтора месяца это уже не шутки.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что нам нужно выметаться отсюда. Я связался с надёжными людьми. Они прикроют, пока мы не найдём новое убежище.
Он явно был на нервах. Я тоже. Мне до последнего не хотелось верить в то, что происходит, хотя недавно выйти из бункера было единственным моим желанием.
— Слушай… Я не стану тебя принуждать, это твой выбор. Но если ты пойдёшь со мной, я обещаю, мы что-то придумаем. Ну либо наши с тобой пути на этом расходятся, — он тяжело вздохнул, поставил сумки у выхода и выжидающе посмотрел на меня.
То ли моя растерянность, то ли понимание его правоты не позволили мне сказать и слова. Я лишь грустно смотрела на него, на помещение, которое без его вещей стало выглядеть заброшенным и мёртвым, на большие сумки и чехлы из-под огнестрелов.
— Барт…
Мы молчали. Каждый крутил в голове что-то своё, но печаль у нас была общая. Он смотрел на меня с сожалением. Ему тоже не хотелось в это верить, тоже не хотелось уходить, но он действительно больше не видел иного выхода.
— Всё ведь… будет хорошо?
Он тяжело вздохнул, перевёл взгляд на Эдди, который вместе со мной «выбежал» из комнаты проводить блондина и вместе со мной грустно смотрел ему вслед. Парень с натяжкой улыбнулся, подошёл ближе.