— Конечно, миледи.
Он обнял меня за плечи как тогда, у могилы Эл — не слишком крепко, чтобы было место для боли, не умещающейся в груди. Жить с ним под одной крышей несколько месяцев было очень тепло и уютно. Просыпаться от запаха приготовленного им завтрака, играть в самодельное домино, танцевать под неумелое насвистывание, засыпать на одном диване под чью-то музыку со сбитым темпом и вместе ждать дикаря в гости…
Было тепло.
— Я оставил в твоей комнате свой новый номер телефона. Его знал только Ад, так что… Буду ждать твоего решения, — на этом он забрал сумки и ушёл, оставив в бункере могильную тишину, прерываемую только металлическим урчанием Эдди.
Даже сейчас мне не верилось, что Барт мог бы взамен на какие-то услуги требовать что-то аморальное и жестокое, как убеждал меня Айден. Не значит ли это, что если я всё-таки приму его помощь, мне придётся дорого платить?
Это место без Барта выглядело совсем угрюмо. Мне хватило всего пару часов, чтобы осознать, что одна я здесь не выдержу. Хватило всего пару часов бесцельного одинокого существования без единого шороха. Возможно, Эдди смог бы заменить мне общество, но без Айдена и Барта у меня нет ни припасов, ни защиты. А если дикарь в самом деле в беде, помочь ему отсюда я ничем не смогу.
Для себя я решила переночевать здесь в последний раз, а на следующий день отыскать Айдена. С утра я позвонила Барту, убедилась, что сейчас он в безопасности и что за прошедшую ночь Джош до него не успел добраться. Мы договорились созваниваться раз в три дня и придумали код на случай, если окажемся в беде.
Долго задерживаться в бункере я не стала. Воспоминания о прожитых здесь месяцах не хотели меня отпускать, а потому я ушла налегке, чтобы был повод вернуться. Я взяла только лёгкую сумку с Эдди, едой и самыми необходимыми вещами.
Помню день, когда Ад попросил меня выйти на улицу. Кажется, снегопад с того дня так и не прекращался. И если тогда мои глаза жутко болели от непривычки смотреть на естественный солнечный свет, то сейчас моя голова буквально взрывалась. Я не знала, куда податься, к кому пойти. Сердце от страха стучало сильнее, чем при первой встрече с живыми людьми. Тем не менее, шла я уверенно. Самым очевидным решением для меня было пойти в двадцать первую комнату. Прямиком к Аду.
Пока я шла по коридору, словно все в колледже узнавали меня. Молодые люди и девушки то и дело выкручивали шеи и оборачивались в мою стороны с такими лицами, словно увидели призрака. Но я и в самом деле была призраком. Этот мир считал нас с Бартом мёртвыми. Вот только почему Небесным не отправили ориентировку на нас — было загадкой даже для меня. Я проходило прямо перед лицами охранников, а те лишь косо смотрели мне вслед.
Что ж, здравствуй, мир. Я снова здесь, на ринге с тобой и твоими гончими псами — небом и солнцем. Я снова здесь, готова плеваться кровью и выдерживать твои смертоносные удары. Я снова здесь… Дрожу от холода, тоски и озноба. Снова здесь…
В окне я увидела транспорт Небесных. Похоже, сегодня в G-27 забирали ребят, достигших двадцати пяти лет. По их лицам не сказать, что они несчастны. Похоже, они убеждены, что в новом месте не придётся биться за выживание. Надеюсь, они будут правы.
Каждый раз испытывать панику, подходя к своей комнате, тоже вошло в привычку. Вот только в этот раз причина была другая. В этот раз страшно было смотреть не на свою дверь… На двадцать первую.
Я ускорила шаг, когда моё внимание привлекла жуткая надпись на дверях дикаря. Сердце ускорило ритм, паника пробрала до кончиков пальцев, и я стала лихорадочно бить кулаками в дверь, надеясь выведать правду любой ценой. Буквы, выведенные красным, гласили: «Она поймёт».
— Да кто там опять? — прозвучал женский голос изнутри. Мне открыла брюнетка с длинными волосами. Соседка Ада.
Я сразу удивилась, потому что, как мне было известно, она давно съехала отсюда как раз из-за того, что не уживалась с Адом.
— О, давно тебя не было видно. Чего тебе?
Я толкнула её в сторону, влетела в комнату, в панике бегая взглядом вокруг.