По табличкам на стенах я поняла, что в колледже снова сменился директор. Точнее Энди, который приезжал на временную замену, наконец отдал место специалисту своего дела, и теперь этим учебным заведением заведовал человек из G-27. Энди же с того раза я так и не видела. Лишь пару раз получала от него сообщения с текстом: «Ниана, Вы точно уверены, что мы нигде не виделись? Мы можем поговорить?» Или: «Давайте увидимся. Мне не даёт покоя наша последняя встреча». Я игнорировала каждое. Впускать в свою жизнь этого человека снова желания больше не было. К тому же, это уже другой человек.
Я подбежала к стойке, где делались заказы, и быстро нашла знакомое лицо. Я знаю, что идти впереди очереди — грех похуже, чем листать книги грязными пальцами. Но к счастью, обрекать на себя гнев голодных и злых подростков мне не пришлось. Повариха, которая постоянно принимала у нас с Адом заказы, увидела меня издалека и радостно помахала мне рукой, подзывая к себе.
— Голубушка! Где ж ты пропадала, милая? Я уж и забыла, как ты выглядишь. Похорошела, похорошела… — она осмотрела меня с ног до головы, улыбаясь во все свои кривые зубы.
— Добрый день. Я не отвлеку Вас?
Она махнула рукой своей сменщице, и та встала вместо неё за кассу, а мы отошли чуть в сторону.
— Рассказывай, как дела у тебя. Как оценки? Как настроение?
— Прошу, не сейчас… Я пришла поговорить по поводу Ада.
Хоть во взгляде её остался тот радостный отклик, улыбка всё же помрачнела, а после и совсем спала с лица.
— Ох, дорогая… Такая трагедия… Вы хоть успели помириться? Я уж помогала как могла, да всё вбестолку. Всё равно один вечно приходил. Ты уж не кори себя.
Именно в этот момент я почувствовала, как что-то погибло внутри. Дикое паническое оцепенение не давало мне даже моргнуть. «Трагедия»… Она сказала «трагедия»? Какая ещё, к чёртовой матери, трагедия?!
— Успели… перед чем?
Её сочувствующий взгляд резко сменился. Теперь в её глазах было подобие озарение, смешанного с ужасом. Она переглянулись со своей сменщицей, будто бы в поиске поддержки, но та словно тоже была в ступоре.
— Где Айден?.. — прозвучало слишком требовательно. Я не хотела разговаривать с ней таким тоном. Эмоции сделали всё за меня, а мне оставалось только безвольно им повиноваться.
— Ты ничего не знаешь?
Мысль о том, что ко всему этому может быть причастен Джош, я отгоняла до последнего. Сейчас мои лихорадочно дрожащие руки хотели вовсе не впиться ему в горло, а хотя бы лишь коснуться Айдена, чтобы наконец спокойно вздохнуть и не крутить в голове все те ужасные мысли, что на меня нагоняют все вокруг. Лишь просто коснуться и шутливо рассказать, как Эдди учился приседать. Или как Барт пытался чинить кран на «кухне» и залил водой пол, а потом прыгал по этой луже, воображая из себя актёра клипа. Всё, что угодно… Лишь бы он был жив и в состоянии слушать.
— Давай-ка мы с тобой присядем, — сказала женщина и вышла из-за кассы.
Она заботливо положила руки на мои плечи. Не сказать, что это сильно успокаивало, но хотя бы теперь я не так боялась потерять сознание от паники.
Мы присели за отдельный ото всех обеденный стол, она угостила меня стаканом апельсинового сока и сложила руки в замок на столе, нервно постукивая ногой и подбирая слова.
— Прежде всего запомни, что в этом не было твоей вины, — слова, которые похоронили меня прямо на месте. Заживо.
— Просто скажите, что с ним, — почти прошептала я, чувствуя, что следующие слова буду орать во всё горло.
— Это произошло месяц назад…
От автора
(Прошлое)
Вечера здесь всегда унылые. Когда заканчиваются занятия и гул толпы утихает, опустевают не только коридоры. Ленивая усталость накатывает усталой ленивой волной. Руки опускаются, глаза смотрят сквозь предметы, а голова тянет к полу от тяжести. Словно само здание медленно засыпает.
Семь часов. В это время он обычно на часик откладывает все свои дела, забывается в безмятежном потоке жизни, выкидывает из головы все формулы и проблемы и наконец дышит свободно.
Семь часов. В это время он как раз закончил работать над очередным устройством. Глубоко вздохнул, устало потёр переносицу и размял спину долгим подтягиванием. Пачка сигарет нырнула в пустой карман, лёгкая куртка накинулась на плечи, а в руках зазвенели ключи. Он оставил телефон на столе специально, чтобы в этот час его ничто не могло отвлечь. В этот раз проводить время с малюткой Эбби он хотел ни о чём не думая.