Я не узнавала её. Когда-то она была готова вцепиться в глотку кому угодно, лишь бы хоть минуту, хоть мгновение побыть с дикарём, а теперь бежала от этого как отречённая.
— Что ещё?! Ты всё это время знала, что он жив, и не сказала никому?! Ваши люди чуть не начали бунт. Они все думали, что он мёрт!
— Кто-то из наших предал его! — вдруг повысила она голос. — Я молчала, и ты будешь молчать! Я не ведаю, в курсе ли Джош, что его выходка не удалась. И если хоть одна живая душа прознает… — она зажмурила глаза и тряхнула головой, успокаивая нервы. — Не тебе меня судить. Он здесь не по моей вине.
— На что ты намекаешь?
Она отошла к двери и снова тяжело вздохнула. Конечно же, я знала, на что она намекает. Джош спятил не просто так. Всё началось ещё давно. Ещё с того браслета. И становится только хуже.
— Поговорим завтра. Я позову врача, — сказала она и закрыла за собой дверь.
Полтора месяца… Это побило предыдущие рекорды. Кажется, за это время все успели измениться. И Миранда, вдруг потерявшая всякое желание бежать за любовью, и Джош, которому всё-таки хватило сумасшествия, чтобы пойти на убийство, хить и неудачное, и Барт, который присвоил себе параноидальность и алкоголизм… И Ад.
Здесь особенно пахло медицинскими веществами. Его глаза закрыты, и только бегающие зрачки под опущенными веками выдают его бьющееся сердце. Он дышит через ИВЛ, его рука в гипсе, на голове свежие повязки, а пальцы синие и безжизненные. Но я всё равно стараюсь улыбаться, радуясь тому, что он хотя бы жив. Что он не бросал нас до последнего, что рано или поздно всё-таки проснётся и я всё-таки смогу рассказать обо всём, что накопилось за месяц.
Подхожу ближе, нерешительно провожу рукой по его волосам, как бы здороваясь и надеясь, что он прямо сейчас проснётся и как-то язвительно пошутит на этот счёт. Но он не просыпается. Потому что это не просто сон. И в какой-то степени это хорошо. Представляю его злость, когда он увидит, как ужасно его здесь стригут.
Дверь открывается, в палату заходит высокий мужчина в длинном белом халате. Он держит в руках планшет и важно осматривается по сторонам, после чего сосредотачивает внимание на мне.
— Ниана Твайстер, — утверждение, а не вопрос. — Полагаю, Вас интересует его состояние.
— Более чем…
Он изрекает загадочное «угу» и листает что-то в планшете.
— Что ж… Он поступил к нам с разрывом желудка, обширными гематомами внутренних органов, надрывом селезёнки, отрывом мочевого пузыря и пневмотораксом. Иными словами, воздух в пространстве между лёгкими и плеврой. Переломы ключицы, нижнего левого ребра, лучевой кости, обморожения конечностей и сквозное ранение огнестрельной раны в бедро. Благо для современной медицины ни одна из этих травм не стали препятствием. Его состояние стабильное, хотя могло быть и лучше. Но, к сожалению, вытянуть человека из комы — задачка посложнее.
Весь этот список чуть не сбил меня с ног. Я с сожалением посмотрела на него, как будто это могло облегчить хоть часть его страданий.
— И как скоро он очнётся?
— Это уже зависит не от нас. Это скорее психическое состояние. Оно может длиться как несколько дней, так и месяцы, годы…
— Вы сказали обморожение. Что по-Вашему произошло? И кто его нашёл?
Врач выключил планшет, завёл руки за спину, как обычно делает Барт, и посмотрел в окно, где во всю разбушевалась снежная метель.
— По словам очевидицы, произошла драка. На него напала группа людей, после чего на месте происшествия остался только один молодой человек. Он оставил его без верхней одежды и ушёл. Очевидно, надеялся, что минусовая температура сделает всё за него.
Жестокости Джоша удивляться не приходится. Но мне так больно слушать это, как будто в первый раз. Быть может, я не была бы так подавлена, если бы на месте жертвы был не Айден.
— Я не понимаю… Почему он не убил его сам?
Врач вдруг оживился, как будто наконец дождался своего любимого вопроса.
— Посмотрите сюда, — сказал он, подошёл к койке дикаря и лёгким касанием повернул его голову влево. — Видите этот порез? — он указал на еле заметный тонкий шрамик на шее блондина. — Кем бы ни был нападавший, он намеревался его убить. Но, полагаю, передумал в последний момент. И очень удачно, потому что ещё бы пару миллиметров…