— Да?..
— Ниана Твайтер? — холодный мужской голос по ту сторону провода. Явно не молодой, явно не здешний.
— Кто это?
На заднем фоне я слышала какую-то суматоху, чьи-то неразборчивые вопли и звуки битого стекла. Сам же голос был каким-то взволнованным, запыхавшимся, с резкими паузами.
— Приходите в лазарет! Срочно! Вкалывать ему успокоительное пока что опасно. Ему не помешает увидеть хоть одно знакомое лицо, иначе… — шум помех перекрывает все разборчивые и неразборчивые голоса, а позже он вовсе сменяется гудками.
На моём лице непроизвольно растягивается довольная улыбка. Врачи говорили, что кома может длиться годами. От этих слов у меня каждый раз замирало сердце, отказываясь в это верить. Дикари — народ упрямый и крепкий. Я знала, что он выкарабкается. Знала.
— Он очнулся! — мои слова и моя ликующая интонация идут вразрез со всем предыдущим разговором. По правде говоря, новость из лазарета напрочь выгоняет из моей головы все другие мысли, но я стараюсь держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. В конце концов, в этой комнате, заваленной коробками с депрессией и тоской, не место моей радости.
Я сдержанно скрещиваю руки, не подавая виду и просто надеясь, что Миранда сама предложит закончить разговор и отпустит меня.
Девушка слабо улыбается, явно всё понимая.
— Почему ты тогда всё ещё здесь? Иди.
Я радостно подпрыгиваю на месте, в порыве эмоций обнимаю её за плечи, надеясь передать ей хотя бы часть своего настроения.
— Я обязательно приду к тебе вечером! Мы непременно ещё поговорим! — выкрикиваю почти из коридора и бегу на второй этаж.
*****
Вы хотите знать, что такое Ад? Иногда — время.
Иногда — расстояние.
Иногда — человек.
Кажется, это имя он дал себе совсем не случайно. И если раньше я считала это символом разрухи и страданий, то с недавних пор его имя стало иметь для меня совершенно новое значение. Ведь в царство мёртвых отправляются люди, когда-то совершившие сотни ужасных деяний. В Аду они расплачиваются за грехи. Ад буквально устанавливает справедливость.
Ад…
Справедливость…
Его имя определенно дано ему не случайно.
Оказавшись снова в лазарете, я ощущала странное волнение, если не назвать это страхом. Словно мы опять не виделись долгие-долгие месяцы. Словно это не я каждый день сидела у его койки, охраняла его сон и жизнь. Словно мы опять встретимся впервые, словно опять мне стоило надеть платье вместо старых поношенных джинс.
Я уже по привычке заглянула в зеркало, поправила заколки на волосах и сняла с запястья красную нитку от сглаза, которую Ад однозначно бы высмеял.
Тишина в его палате насторожила меня ещё до того, как я успела зайти внутрь. Дверь была распахнута, пустая смятая постель заставила нервничать сильнее, чем трубки капельницы, валяющиеся на полу. Ящики тумбы выдвинуты, подушка перевёрнута. Кто бы здесь ни рылся, он пытался что-то найти и, к счастью, не нашел ни один мой тайник с ножами и пистолетом.
В конце коридора послышались громкие разговоры, скорее похожие на крики. Я тут же рванула туда, готовясь к худшему.
Звуки доносились из помещения, где врачи хранили личные вещи пациентов. Там держали одежду и предметы, которые находили у пациента при поступлении в лазарет. Дверь там тоже была распахнута. Я залетела внутрь и в этот раз широкую улыбку сдержать не смогла.
Глядя на него, я не могла поверить, что каких-то пару часов назад он не давал даже надежды на его выздоровление. А сейчас даже умудрялся угрожать врачам и держать в страхе четырёх человек в белых халатах.
— Ещё хоть один грёбаный шаг! — говорил он врачам почти спокойно, хотя и сам заметно нервничал.
Он стоял у высоких металлических шкафов с десятками ячеек, одетый в привычную для себя одежду. Держал в руке стеклянный осколок только что разбитого окна, попутно роясь в своём шкафчике в поисках чего-то.
Люди в халатах пытались его успокоить, говорили какие-то заученные фразы, держали руки над головой и с надеждой в глазах смотрели то на меня, то на дикаря, который до сих пор меня не заметил.
«Всё, как обычно», — подумала я. Как обычно, считает, что все вокруг пытаются ему навредить. Как обычно, хочет держать ситуацию под своим контролем. Как обычно, не доверяет даже медицинским работникам. Как обычно, красив, серьёзен и решителен…