Я не вижу человека, вошедшего в класс. Мне всё равно. Я всё ещё считаю до десяти.
— Ребята, поприветствуйте гостя. Этот человек работает в G-27. Ему вы должны быть благодарны за то, что некоторые из вас оказались здесь.
— Всё верно, профессор, — ответил ему ОН.
Десять… Десять… Десять…
«Может ли разбиться сердце, которое перестало биться?» — спрашивала я себя буквально день назад, а теперь наконец нашла ответ.
Этот голос… Голос детства. Самый родной и самый нежный. Самый жестокий. Эта дикция, эти чётко проговариваемые слова. Этот человек.
— Мне сто́ит представиться. Моё имя Эндрю. В G-27 нет фамилий — их заменяют номерами. Не думаю, что вам интересен мой код.
Я открываю глаза, но всё никак не могу оторваться от парты. Живой…
Всё это время он был. Существовал. И даже дышал. Всё это время, что я оплакивала одного человека, он всё ещё жил под нашим общим мёртвым небом.
Поднимаю глаза. Вижу Энди. Не того Энди, с которым играла в морской бой. Не того Энди, с которым вместе училась разговаривать. Не того… Энди… Этот человек мне был совершенно чужой. Уже.
Парень внимательно всматривался в лица присутствующих, как и наш учитель час назад. Он анализировал, хмурился, искал кого-то. Меня. И нашёл. Наши взгляды встретились под громкий треск где-то у меня внутри. Этот треск отлично заменял аплодисменты. Я смотрела ему в глаза, как будто совсем не хотелось закричать и расплакаться. Как будто мне совсем не хотелось узнать ничего. Я видела, как его лицо изменилось, когда он заметил меня. Не отрывая от меня, глаз он сглотнул и напряг челюсть. Видно, что сдержал в себе что-то. То же, что и я?
— Ваш учитель был прав. Некоторые из вас действительно здесь из-за меня. Так что если кого и винить в вашей испорченной жизни, то вот он я, — он развёл руки в стороны, и в этот момент мне ужасно хотелось увидеть лица дикарей. Они вели себя сдержанно, но что-то мне подсказывает, что с удовольствием разорвали бы его на части. А я всё смотрела на него…
— Я работаю в G-27 около года. Таких, как я, вы называете Небесными, — сказал Энди и снова перевёл взгляд на меня, как будто прося прощения. Невозможно. — Вам интересно, почему вы здесь? Вы, наверное, заметили, что сюда попали только те, кто младше двадцати пяти лет. То есть, те, кто родился либо в бункере, либо после него.
— Мы заметили, как из-за тебя убивали наших родителей, сука, — выкрикнул кто-то с третьего ряда. Кто-то из дикарей.
Странно, но учитель даже не подумал угомонить бунтовщика.
— Я был против этого, как и вы, — он говорил, как робот. С одной и той же интонацией, одним и тем же выражением лица. — Мои родители тоже были убиты Небесными, — сказал он о миссис и мистере Джеффри.
— Постойте, — вдруг вмешался историк. — Даже после этой ситуации, вы решились стать одним из них?
— Я имею право не отвечать на этот вопрос, — строгим голосом перебил его Энди. Мой Энди… Кем же ты стал.
— Конечно.
Теперь многие вещи стали на свои места. Энди всегда верил в базы для выживших, но после того, как Небесные убили наших приёмных родителей, он вдруг стал категорически отрицать всевозможные группировки людей. Он как будто разочаровался в жизни. Если верить его словам, то он стал Небесным именно после того, как мы лишились дома. Почти сразу после того. Это он вызвал летающих кастрюль, когда мы были в лагере дикарей. Возможно, даже он управлял той машиной, которая заставила Айдена плевать кровью, а меня даже не тронула. Это из-за него дом почти сотни людей был разрушен. Вот куда он постоянно уходил по ночам. Вот почему именно меня не посадили в клетку, как всех дикарей. Вот почему он отказался остаться в пещере и повёл меня в самый дальний дом. Он знал, что ла́геря сейчас не станет, а нас не заденет. Он знал, что все умрут. Он всегда всё знал. Возможно, он причастен к убийству Маркуса и Лесли. Возможно, он — причина.
Причина моей ненависти.
— Это здание станет вашим домом до тех пор, пока вам не исполнится двадцать пять. Потом вас переведут в G-27. Этот колледж создан для того, чтобы лучше узнать о ваших способностях, развить их и узнать вас ближе. Мне запрещено рассказывать вам всё. Как бы там ни было и как бы вы не ненавидели Небесных, знайте, что это единственный путь к спасению человечества. Кислород важнее всего.