И конечно же, не будь у Ада столько травм и простреленной кости, он бежал бы быстрее. Конечно же, не будь в его жизни Джоша и меня, он бы обязательно успел. Обязательно…
Обязательно…
Он коснулся её руки. Всё в точности, как она мечтала — он сделал это сам, по своей воле. И конечно же, её улыбка бы стала ещё шире, если бы он держал до конца. Если бы не подбежала я и не позволила ему полететь за ней следом. Если бы не схватила за футболку и плечи и не остановила у самого выступа… Её улыбка обязательно стала бы шире.
И всё словно встало на свои места. Холст снова чист. В снежной пустыне только холод, никакого огня. В океане только вода, никаких лишних построек. На небе только чернота. Никаких звёзд. Никакой жизни.
Миранда любила всё портить: отношения, моменты, вид… И последнее в этом мире, что было ею испорчено — снежное покрывало, которое ровно через пять секунд стало окрашиваться в красный вокруг её головы.
С высоты было сложно понять, осталась ли в её улыбке хоть доля той радости, что разбила нам с Адом сердце пару мгновений назад. Поза Миранды, искажённая десятками переломов, напоминала танец, поставленный на паузу. Жизнь, поставленную на паузу…
Стало тяжело дышать. Время будто снова остановилось, давая мне время ощутить всю палитру ужаса и отчаяния. Паренёк не соврал, на улице действительно собралась толпа народа. Похоже, Миранда стояла здесь довольно долго, чтобы собрать приличную публику. А теперь все смотрели на неё сверху вниз… Уж не знаю, с какими лицами. Среди них всех я обратила внимание только на одно. На то, что обратилось к нам.
Джош был первым, кто посмотрел на крышу после падения ангела. Был первым, кто увидел нас. И единственным, кто с омерзительной улыбкой помахал нам рукой. Всё сразу стало ясно. Либо это была просто паранойя, которая с каждым днём только росла, скатываясь как снежный ком, то ли я только что поняла, почему Хейз не убил Айдена. Он нашёл способ убить его иначе. Изнутри. Сначала Эбби, потом Миранда. А потом…?
Я долго не решалась посмотреть на Ада. Для меня Миранда была человеком, который однажды отрёкся от моей попытки стать друзьями. Для него она была ещё одним человеком, которого он обещал спасти и не смог. Для него она была символом прошлого, ниточкой, которая соединяла его с родным лагерем, его преданным народом и отцом. Матерью девочки, которую он мечтал звать дочерью, и просто девушкой, которая ему верила.
Слова были лишними. Парень смотрел вниз как зачарованный, но потом…
— Спустись вниз и расскажи им, что здесь произошло.
За эти пять минут на крыше я умерла дважды. Когда Миранда оказалась на земле, потеряв остатки своей жизни, и сейчас, когда Ад произнёс эти слова. Я ощутила невероятную пустоту внутри от того, с каким холодом и безразличием он сказал это. Он бросил эти слова так, словно внутри него ничего не произошло. Словно плевал он на эти белоснежные цветы под ногами и алую лужу под ногами зевак внизу. Словно не было здесь никакой ошибки художника, никакого огонька среди холода и стужи. Ничего… Он ничего не почувствовал.
— Ад, но…
— Делай то, что я сказал!
Будь тут ещё один графин с цветами, он бросил бы его мне в голову. Эти слова он прокричал, а посмотрел на меня так, будто это я столкнула Миранду с края. Будто это я разрушила маяк.
Я стала нервно качать головой, еле сдерживая влагу на глазах. Я не могу его здесь бросить, я…
Он решительно ринулся в мою сторону с крепко сжатыми кулаками, явно намереваясь что-то со мной сделать. Я в испуге отбежала на несколько шагов назад, боясь получить его излюбленную пощёчину или ещё что похуже. Только тогда он остановился.
И когда я уже подходила к двери, ведущей в здание, пришло понимание. Он бы ничего со мной не сделал. Это просто эмоции. Он просто хочет побыть один, а я облажалась, отказав в его единственном желании.
Оставлять его там, наедине с метелью, было невыносимо. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и попыталась заново научиться дышать. Безрезультатно. А потом… Я услышала крик. Пронзительный, полный терзающей боли и одиночества. Такой громкий и истошный, что перевернулось всё внутри. Задрожало и разбилось вдребезги. Поэтому он и хотел, чтобы я ушла… В надежде до последнего остаться в глазах всего мира холодным и неприступным. И я закричала вместе с ним в унисон. Мысленно. И разрыдалась, усевшись на лестнице возле входа в метель.